Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 81 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Встречали меня дома застольем, в доме гости были. Пить я спиртного не стал даже за встречу, поблагодарил за внимание родственников, но зато ел всего в волю. Немного погостил у матери и уехал обратно к верующим в Шахты. Перед тем, как убыть в Шахты, мы с матерью на пару дней съездили в колхоз, где я родился; там живет матери мать, моя бабушка. А я в колонии незадолго до освобождения писал письмо родному отцу, который живет в том же колхозе и с которым я не общался 34 года. Отец был не против встретиться со мной, и жена его тоже не возражала. В письмах я описывал свою жизнь и детство, да и сам он немного знал, как мне жилось: частые перемены жительства по земле русской, срывы с места на место и перемены отцов. К учебе у меня было отбито всякое желание, школьной программы я не знал, меня, соответственно, били как собаку дома и требовали хороших оценок, а где знаний взять, если с переездами громадное упущение? И стал я убегать из дома, воровать, бродяжничать, но меня ловили, били. Школа готовила документы, чтобы изолировать меня от общества, и упекли меня, в конце концов, в спецшколу для малолетних преступников, где я пробыл до 16 с лишним лет. Потом тюрьма, колония. А что отцу родному? Он, когда я родился, уже создал новую семью, а я остался незаконнорожденным на дедовской, матери отца, фамилии.

Мать свою жизнь налаживала, а я чужим папам нужен не был, ну а в молодые годы… молодые увлечены были только друг-другом, а я на каком-то там заднем плане был.

Встреча с отцом была, можно сказать, нормальной. Хорошо встретили. Самое удивительное — это эпизод сих собакой, которая во двор, кроме хозяев, никого не впускала и была сильно злая. Яне знал этого и зашёл в отцовский двор как в свой. Увидев меня, собака вскочила, потом попятилась назад и заныла, как дите. Из-под ступенек крыльца торчала её голова, челюсти вздрагивали, а из глаз текли крупные слезы. Она не сводила с меня глаз. И когда я постучал в дверь, собака аж взвизгнула. Вышел из дома отец, особых представлений не было, мы друг друга узнали, обнялись, и отец пригласил меня в дом. В доме, на кухне хлопотала его жена, мы поприветствовали друг друга и заговорили. Отец и его жена спохватились, как я смог зайти во двор, — ведь собака злющая, могла бы разорвать меня, покусать. А я им сказал, что собака спряталась от меня под крыльцо и плачет. Когда вышли на улицу, то все убедились, что это так и есть. Собака кинулась к нам ласкаться, а мне руку лизала и обнюхивала. И тут же кто-то проходил мимо двора, собака кинулась на забор, показывая всю свою грозность и ярость, рыча и лая, пока человек не исчез за домами.

Странная и загадочная история о плачущей собаке, умилившейся виду Владимира, настраивает нас на мистический лад. Почему из глаз её текли крупные слезы? Не потому ли, хочет внушить нам повествователь, что животное интуитивно почувствовало те страшные испытания, что выпали на долю блудного сына, вернувшегося домой спустя 34 года? Быть может, она смогла лучше понять Муханкина, чем все те истовые приверженцы христианской веры, что взялись подробно излагать ему суть исповедуемой ими религиозной доктрины.

Приехав в Шахты, я пришёл к брату Василию. Мы поговорили о Боге, о вероисповеданиях, о церкви Божией, о молитвах в течение всех суток, когда и как нужно молиться и что можно в молитвах просить у Господа. В день субботний вся его семья и я с утра поехали в их адвентистский дом молитвы. Там уже было много народа. Все были набожными, простенькими, сверхспокойные голоса, у всех в руках Библии и песенники. Женщины без каких-либо украшений, не накрашены, все естественные. Обращение родственное — брат такой-то или сестра такая-то. Брат брату должен давать целование и также сестра сестре, но брат с сестрой целованием не приветствуются, разве что устно или рукопожатием. Все сестры в платках или косынках, чтобы ангелы могли отличать мужчин от женщин. Мужчины и женщины в собрании занимают места отдельно друг от друга дети отдельно. Много в общине молодежи. Некоторых верующих я знал, и они меня знали по собраниям в колонии. Слышно было, как рядом говорили обо мне, что вот еще одна овца пришла в дом, стадо свое, была потеряна и нашлась, и хвалили в молитве краткой Господа Бога за находку.