Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 80 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Впрочем, следует с осторожностью относиться ко всему тому, что нам известно о нескольких месяцах, которые отделяют освобождение Муханкина из колонии от первого из совершенных им чудовищных преступлений. Авторы этой книги не располагают практически ника кой объективной информацией, позволяющей подтвердить или опровергнуть те или иные конкретные его утверждения, и наш повествователь, в силу свойственного ему природного, интуитивного чутья, тоже улавливает и учитывает эти трудности. Вот почему при чтении его записок, выдержки из которых вошли в главы 6 и 7 настоящей книги, присутствует ощущение, что мы знакомимся с чем-то вроде романного повествования, жанровые свойства которого видоизменяются у нас на глазах. У людей, фигурирующих здесь, имеются, вероятно, реальные прототипы, но фантазия автора постоянно уносит его далеко-далеко от подлинных фактов, принося их в жертву чисто писательским установкам. Попытка повествователя обрести веру и душевное успокоение, её провал и связанное с ним разочарование — вот в чем суть её идейного содержания.

Встречал меня на свободе верующий брат Василий, адвентист, который жил недалеко от колонии. Август месяц, еще не осень, красивая природа, люди ярко одетые, все куда-то спешат, снуют какие-то озабоченные, в ларьке во все окна журналы сексуальные с голыми парнями и девушками, которые между ног себе суют протезы в виде членов. В газетах описывают, как сосать, лизать, пихать в зад, мазохизм, лесбиянство, гомосексуализм. Море адресов: кто-то кого-то хочет, ищет, тут же продают иконы, крестики и всякую духовную, религиозную литературу разномастную. Православие разоблачает сектную общинную закордонную жизнь и направление их в Россию, а секты разоблачают православие и их блуждание во тьме и т. д. Открытая продажа садистских, сексуальных, маньячных и т. п. книг и брошюр, газет и журналов и даже книжек для детей по детскому сексу. Какой-то СПИД загулял по России и масса всякой заразы. В политике сам чёрт голову сломит. На рынках и в магазинах бешеные цены.

Мы прогулялись с Василием по городу, и я попросил его быстрей пойти домой. Мне, говорю, страшно, я не смогу так жить.»Ну, — говорю, — Василий, нужно мне жизнь заново начинать и, как дитю, делать первые шаги по этой новой жизни. А сначала нужно мне съездить в Волгодонск с родителями повидаться».

Вечером я уже был в Волгодонске. Вышел из автобуса, огляделся: все вроде бы знакомо вокруг, и все какое-то чужое, настораживающее, не внушающее доверия. Частники тянут за рукав и предлагают, куда угодно отвезти, кто-то предлагает на ночь девицу любого возраста за много рублей или немного долларов. Кто-то презервативы заграничные недорого навязывает, не хочешь это — бери жвачки, поролоновые испражнения, блевотину, влагалище с подогревом или сосущую женскую голову. В переходе проститутки и гомики предлагают себя недорого, и возрастом мал-мала меньше. Пока шёл домой, рассматривая новых людей, забегаловки, магазины и т. д., пару раз останавливали неизвестно кто — то ли милиция с казаками, то ли омоновцы с солдатами, все в защитной форме с пятнами, справку разглядывали об освобождении, разных угроз наговорил Напугать решили волка мясом. Но все равно неприятно.

За обзорным знакомством с некоторыми гримасами новой российской жизни последовали визит в Волгодонск к матери и первая во взрослой жизни нашего повествователя встреча с родным отцом.