Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 62 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Мы же имеем возможности проверить степень истинности или ложности повествования нашего рассказчика, но в этом, по существу, и нет особой необходимости, так как невольно он выдает многое из того, что по зрелому размышлению предпочел бы, конечно же, скрыть. Уже его свадьба ознаменовалась грандиозным скандалом: как он выражается, его «два раза накрывало». Лицемерные рассуждения о любви к детям не скрывают того факта, что деньги, зарабатываемые на случайных работах, уходили неведомо куда, а сексуальная энергия, не реализуемая вблизи от домашнего очага, подталкивала к поиску других партнерш, о чем свидетельствует рассказ о Свете, вне зависимости от того, будем ли мы усматривать в нем подлинный факт или фантастический домысел. К тому же мгновенно опрометчиво забеременевшая Таня волею обстоятельств, скорее всего, уже не могла разобраться в специфике интимных отношений с мужем.

И главное: финал этого эпизода, как бы мимоходом сообщающий нам о бурном семейном скандале, который чуть не завершился убийством, говорит о том, что жена Муханкина могла стать первой жертвой в запрограммированной обстоятельствами серии. Ведь, несмотря на предлагаемую морализаторскую мотивировку (якобы испытанное возмущение её пьянством), Муханкин пообещал ей то, что обещал не раз и до и после разорвать её на части; а мы уже знаем, что для него это отнюдь не красное словцо. И он пробил на ней халат (отверткой? заточкой? ножом?), однако промахнулся и во взвинченном состоянии удрал из дома. Результаты его бегства оказались отнюдь не невинными, и можно представить себе, что творилось в этот момент в его голове.

Так что не будем преувеличивать фактор семьи. Она распадалась, не успев возникнуть, а само её существование в течение этого года можно объяснить только низким уровнем сознания Татьяны, неспособной адекватно оценить то, что разворачивалось у неё на глазах.

В начале 1996 года Муханкин написал в камере письмо, адресованное бывшей жене Тане. Цели его были, наверное, неоднозначными. В это письмо он постарался вложить немало соображений, которые, как ему представлялось, должны были благотворно повлиять на следствие. Читатель обнаружит здесь и нарочитые упоминания о якобы принимавшихся наркотиках, приводивших его в невменяемое состояние, о психических странностях, наблюдавшихся с давних времен, об отцовских чувствах, будто бы связанных с сыном Димой (как тут не растрогаться!), об успехах у женщин (что позволяет Муханкину вопреки фактам настаивать на наличии у него значительного и вполне нормального сексуального потенциала). И чего, собственно, удивляться: загнанный в угол индивид всегда хватается за соломинку, пусть даже и нет реальной возможности выплыть. Хотя формально письмо адресовано Тане, но по существу его читателем, по замыслу автора, должен стать именно Яндиев. А писать самой Тане у Муханкина никакой насущной необходимости не было: их недолгая и явно не слишком привлекательная совместная жизнь в браке давно уже отодвинулась, подернувшись дымкой, в прошлое.

Как никакой другой доступный нам документ, это письмо приоткрывает глубинные слои муханкинского бытия, высвечивая в полной мере опасность, которая нависала когда-то над женой Муханкина. Читая этот текст сегодня, мы видим, что лишь чудом Таня не стала первой жертвой маньяка-убийцы.