Книга Пионерская клятва на крови, страница 67 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Ты как? – поинтересовался Паша, устраиваясь рядом, пристально посмотрел в его глаза, и Белянкин, как обычно, долго не вытерпел, отвел взгляд, буркнул:

— Нормально.

Паша помолчал немного и опять спросил:

— Чего читаешь?

Генка прикрыл книгу, показал обложку с легко узнаваемой рамкой^[11], но и сказал тоже:

— «Страна Семи Трав», Платов. Коля принес.

— Ясно, – кивнул Паша, хотя о такой книге не слышал. – Еще раз пристально глянул на собеседника и дальше ходить вокруг да около не стал. – Это правда ты Моте в кровать воды налил? – Белянкин не ответил, только чуть заметно дернулся, и он добавил: – Я видел, как ты под утро ходил по палате.

— Я? – переспросил Генка и замотал головой: – Это не я.

— А кто? – спросил Паша и многозначительно напомнил: – Я же говорю, видел.

Он буквально физически ощущал: еще немного, и Белянкин не выдержит, выложит правду, какой бы та ни оказалась. Но Генка, опустив голову и спрятав взгляд, упрямо повторил:

— Это не я, – пусть и чуть слышно. Потом вскинулся, заявил с нажимом: – Это все он. Он! Это он… – запнулся и резко закончил: – Сам виноват!

— Кто? – с еще большим напором повторил Паша.

Белянкин затравленно уставился на него, словно угодил в ловушку, беззвучно пошевелил губами. И Паша тоже уставился – прямо в глаза, которые сразу забегали, выдавая смятение.

— Кто?

— М-Мотя, – наконец выдавил Генка. – А я… я просто в туалет вставал.

— У… – Паша снова кивнул, сделал вид, что поверил, сменил тему: – А ты когда назад в отряд?

Белянкин перестал теряться, ответил уже уверенно:

— Скорее всего, завтра утром перед линейкой. Врачиха сказала, надо немного понаблюдать.

— Тогда читай дальше, – произнес Паша, поднимаясь, – а я пойду. А то мне еще на совет дружины надо.

Паша понятия не имел, почему проснулся. Возможно, все-таки что-то услышал сквозь сон. Или сработало неведомое чутье – торкнуло внезапно, заставило очнуться и тем самым спасло. Потому что, едва открыв глаза и сфокусировав прояснившийся взгляд, Паша увидел совсем близко Мотю с поднятой вверх рукой. А еще тусклые фонарные отсветы на занесенном лезвии ножа и – хотя такое могло привидеться под влиянием мгновенно охватившего ужаса – точно такой же странный желтый блеск в глубине прицельно направленных на него зрачков. Словно это был не человек, а дикий зверь.

Кто-то другой на месте Паши наверняка бы истошно заорал или, наоборот, беспомощно окаменел, не в состоянии пошевелиться. Но он-то не такой.

Он среагировал почти мгновенно под воздействием никогда не дремлющего инстинкта самосохранения и собственной натренированной силы воли. Не поднимаясь и не откидывая одеяла, извернулся прямо в кровати, согнул ноги в коленях и тут же резко выпрямил, целясь Моте в живот. И конечно, попал. В подобном Паша даже не сомневался.

Мотя отлетел, опрокинулся на соседнюю кровать, на которой спал Серега Горельников. Хотя тут же вскочил. Но и Паша успел вскочить, даже раньше, и оказался уже готов – встретил Мотю новым ударом с ноги. И на этот раз тот вылетел в широкий проход, врезался в спинку другой кровати, не удержавшись на ногах, осел на пол.

— Ребзя, вы чего? – обалдело вскинулся Серый, выбрался из-под одеяла, сел на колени, уставился на Мотю.

Остальные тоже почти все проснулись, начали подниматься.