Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 66 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Правда, взрослых ситуация напрягала гораздо сильнее. Но на то они и взрослые, чтобы вечно беспокоиться и ждать неприятностей.

Лада почти весь ужин просидела в задумчивости. В памяти раз за разом всплывал рисунок Полины и как она закрашивала его черной краской.

Совпадение? Или нет?

— Слушай, – когда выходили из столовой, Лада нагнала Павла. – А ты в предсказания веришь?

Тот глянул удивленно.

— В смысле? Что ты имеешь в виду? Гадалок? Или Нострадамуса?^[13] – Он улыбнулся, даже не постаравшись скрыть откровенную иронию. – Научно не доказано, но жутко интересно.

— Да нет же! – Лада даже рассердилась и решила было ничего не рассказывать, но передумала, пояснила: – Когда человек… обычный человек… вдруг предугадывает какое-то событие.

Павел приподнял бровь.

— И что ты предугадала? – уточнил заинтересованно, но в то же время довольно скептично.

— Не я, – опять возразила Лада, умолкла нерешительно, все еще сомневаясь, стоило ли говорить, раз Павел настроен настолько несерьезно. Но самой не получалось разобраться, и отмахнуться не получалось, поэтому все-таки выложила: – Полина. Пирогова. Она нарисовала елку в зале, ребят, а потом сверху закрасила черной краской.

— И сказала, что электричество вырубится? – вопросительно продолжил Павел.

— Вроде бы нет. – Лада сосредоточенно наморщила лоб. – Но сказала, что это все равно будет не видно.

— Что не видно?

— Пятно. Я ее случайно напугала, заговорила неожиданно, она и ткнула кисточкой не туда. Я предложила исправить, а она отказалась. Закрасила, и все.

Павел пожал плечами.

— Да расстроилась просто, что не получилось, вот и не захотела, чтобы кто-то увидел. И чтобы ты считала себя виноватой, не захотела, – произнес уверенно и чуть свысока, будто объяснил прописную истину. – Вполне типично для ребенка. – Еще и посмотрел так, что сразу потянуло самокритично признать: «Ну да, опять я увлеклась, нафантазировала, сболтнула ерунду, не подумав».

Почти все время Полина проводила в комнате, выбиралась в основном только в столовую. Ее не трогали, разрешали, хотя частенько интересовались:

— Может, все-таки пойдешь к ребятам? Неужели не скучно сидеть тут?

— Не-а, – мотала головой Полина, отвечая сразу на оба вопроса и ничуть не лукавя: с подарком Лады скучно ей точно не было.

Будто голодный, дорвавшийся до еды, или умирающий от жары до прохладного источника, она с головой погружалась в рисование. Ведь благодаря ему наконец-то получалось избавляться от назойливо мельтешащих в голове картинок, перенося их на бумагу.

Полина старательно воспроизводила переполнявшие сознание образы, особо не задумываясь над тем, что именно выходило по завершении. Даже если разница между воображаемым и нарисованным оказывалась существенной, не важно. Ведь в процессе это было почти как кино или мультфильм, невероятно и волшебно.

Особенно рисунки захватывали, когда Полина оставалась в комнате одна. Тогда фантазии вытекали за границы листа, становились объемными, обретали характер и голос.

— Я расскажу тебе историю, – прозвучало в ушах.

— Давай, – согласилась Полина, но на всякий случай проверила, что в руке, кроме кисточки, ничего другого нет.

Ей совсем не хотелось, чтобы пострадал еще кто-то.

— Это будет страшная история, – предупредил некто.