Книга Зимняя смерть в пионерском галстуке. Предыстория, страница 20 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— А сейчас все расходимся по комнатам и начинаем потихоньку готовиться ко сну. День сегодня был длинный, а завтра будет еще длиннее. Как-никак, новогодняя ночь. И если больше никто не начудит, отбой в честь праздника отложим до часа. Или даже до половины второго.

И никто не возразил, впечатлений всем хватило. Ребята медленно потянулись к выходу, словно разделившаяся на рукава река с двух сторон обтекая топтавшихся на месте шутников, или демонстративно игнорируя, или бросая на них сердитые взгляды.

Таня, поравнявшись с Жекой, притормозила и отвесила ему подзатыльник. Он не обиделся, не разозлился, наоборот, пробормотал миролюбиво:

— Танюх, да чё ты?

Но Каширина свирепо зыркнула на него, и он замолчал, больше не пытаясь оправдываться, а она еще добавила уничижительно:

— Два дебила – это сила.

— И ведь даже никто не заметил, как они из зала смылись, – подхватила Майя, пообещала угрожающе: – Увидела, прибила бы.

Она была в особенно растрепанных чувствах. Во-первых, по-настоящему перепугалась, хотя обычно на подобные детские розыгрыши не поддавалась. Но тут уж слишком удачно или, скорее, неудачно сложилось. Темнота, непроглядная снежная пелена за окном, история про жуткий туман и пропавших пионеров. Рассказывать Пашечка умел, не поспоришь. Так что реально захватило и легко представилось.

Во-вторых, когда все завизжали и повскакивали с мест, Майя тоже подскочила со страха и вцепилась… Нет, не в подругу Таньку, а в Илью.

Она ведь нарочно не торопилась, когда остальные собирались возле елки, и Каширину задержала, дожидаясь, когда он усядется, чтобы пристроиться поблизости. А дальше как-то само собой получилось, что, испугавшись, метнулась в его сторону, впилась пальцами в его свитер. Крепко впилась, будто захотела повиснуть, и, вполне вероятно, тоже завизжала.

Правда, Илья ее не оттолкнул, а вроде бы даже обхватил рукой, но наверняка теперь думал, какая она жуткая трусиха и истеричка, вроде Рымовой или Пироговой из шестого. А это унизительно.

Майя даже не пыталась отыскать его взглядом, как обычно. Напротив, боялась наткнуться случайно и увидеть в его глазах разочарование. А оттого, что Илья ее, можно сказать, приобнял, даже если машинально, становилось еще волнительней и сложнее в сто раз.

Она будто до сих пор чувствовала его руку и частые удары сердца под собственными ладонями, которые не заглушил даже свитер. И которые совсем не хотелось связывать со страхом.

— Уж не знаю, что там придумает Руслан Юнирович, – пока поднимались по лестнице на второй этаж, мрачно вещала Таня. – Наверняка какую-нибудь фигню. Он вообще мямля. Если только пальчиком погрозит. А я ведь реально от страха чуть не обделалась. – Она в поисках поддержки глянула на подругу. – Они еще пожалеют, придурки! Мы же так не оставим, да, Майка? – И, увидев, как та согласно кивнула, зловеще и удовлетворенно ухмыльнулась.

К утру снег закончился, даже тучи разошлись, открыв ясную лазурь неба и солнце. По ослепительно-белому бескрайнему ковру, укрывшему землю, будто рассыпали самоцветы, и они сверкали настолько ярко, что больно было смотреть на это великолепие. И одновременно радостно. Даже дыхание перехватывало от восторга.

Деревянные летние домики почти целиком утонули в снежной перине. И казалось, двухэтажный кирпичный корпус – единственное здание на много-много километров или даже на целой планете, взмахом волшебного дед-морозовского посоха превращенной в сияющий драгоценный камень.