Книга Темная флейта вожатого, страница 116 – Владимир Волков

— Ну что ж, – Стаев присел на стул, – давайте начнем с начала, как говорится. Расскажите мне об Антоне.

Анастасия Юльевна кашлянула, опустилась на покрывало и сложила руки на коленях.

— Не знаю даже, как начать, – сказала она. – Непросто рассказывать о гении…

— А вы считаете Антона гением?

— Не я. Его многие так называли. Сами знаете, насколько он был известен в Бельске.

Стаев пожал плечами.

— Я лишь недавно узнал о его подвигах. Об этом мы еще поговорим. А пока такой вопрос: почему ваш гений работал простым учителем в школе?

Анастасия Юльевна фыркнула и вздернула острый нос.

— А вы считаете место работы мерилом успеха?

— Нет, ну просто… Мог бы найти себе более хлебное место.

— Гений в отличие от других людей может позволить себе заниматься тем, что он хочет. – Анастасия Юльевна тряхнула высокой прической. – Антон работал в школе не потому, что не мог найти себе более хлебное место, как вы выразились. Ему нравилось преподавать. Это было его призвание.

Стаев развел руками и гмыкнул.

— Гений идет не к славе и богатству, – продолжала Анастасия Юльевна звенящим голосом. – Его удел – выполнять свое предназначение, несмотря ни на что и вопреки всему. Идти через тернии к звездам. Даже если бы Антон работал истопником в кочегарке или мусорщиком, он все равно оставался бы в высшей степени одаренной личностью и добился бы не меньших успехов.

Стаев поднял обе ладони вверх.

— Сдаюсь! А почему вы говорите «был»?

Шайгина некрасиво изломала тонкие аристократические губы.

— Вы будто не понимаете! После того, что он сделал…

Стаев подался вперед.

— Вы что-нибудь знаете о том, что произошло в ту ночь в лагере?

— Да ничего я не знаю. – Шайгина отвернулась к окну с белой буквой «Х» на стекле. – И не могу знать. Меня там не было. Просто я уверена, что та июльская ночь стала моментом наивысшего взлета моего сына. Подвиг, к которому он шел и готовился всю жизнь.

Стаев автоматически потер шрам на лбу и скривился от боли.

— И в чем же состоит подвиг?

— На этот вопрос вам может ответить только один Антон, – сказала Шайгина, и взгляд ее пробежался по фотографиям на стене. – Мне неизвестно, что у него было на уме. Но я с самого начала знала, что все примерно так и закончится.

Шайгина встала, обхватила себя руками и заговорила:

— Когда в детстве у Тоши обнаружились невероятные способности, я испугалась. Мне показалось, что я заглянула в длинную трубу и не увидела света в конце. Все родители теперь одержимы ранним развитием, а мне хотелось попридержать сына. Но как остановить камень, сорвавшийся с крутого склона? Потом в дополнение к высокому интеллекту и музыкальному слуху у него проявились уникальные личностные качества – воля, упорство, терпение. Я поняла, что он всегда будет добиваться своего. Дело в том, что он не знал меры. Ни в чем. Шел до конца, чем бы ни занимался. Достигал предельных результатов. Превозмогал себя. Ну и вот в какой-то момент я привыкла и будто замерзла сердцем. Приказала себе просто не загадывать. И не надеялась ни на что. А теперь… Уже ничего не осталось внутри.

Она снова присела на кровать, неловко оправила юбку на коленях и сложила на них руки. Стаев включил диктофон. Анастасия Юльевна улыбнулась, поправила платье и заговорила. История сама выливалась из уст женщины, как будто она пересказывала хорошо известную и несколько раз прочитанную книгу. Небо за окном посинело, потом потемнело, а Анастасия Юльевна все говорила, и лицо ее светлело, сияло той самой грустной радостью, которая непременно сменяется глухой тоской.