Книга Пионеры не умирают, страница 39 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Погоди, не может быть! – разволновался Шварц. – Оно же в сторону лазарета пошло, никто его не преследовал. Я хотел, но Антон…

— Тут странность, – помрачнел, призадумался Васильев. – Фигура в белом халате появилась сразу с двух сторон корпуса, одновременно. Мы спали, потом услышали, как камушки бьются в окно, и тут же девчонки завопили. Мы бросились кто к девчонкам, кто к окнам. Некоторые повыскакивали и попытались преследовать чучело. Потом только разобрались, что было еще и другое. Бред какой-то, верно?

К ним бочком приблизилась Осипова. Она уже успокоилась немного, но все равно дрожала и ежилась, будто замерзла. Шварц пожалел, что не может сбегать за чем-нибудь теплым – один из кухонных работников сейчас охранял вход и посматривал на пионеров очень подозрительно.

— Шмон-то зачем? – спросил Борис в пространство.

— Ну ищут намек на подготовку к карнавалу, наверное. Но почему нас самых первых?..

— Тот человек был очень высокий, – наконец вступила в разговор Рита и сразу оживилась, порозовела. – То есть не очень, просто как взрослый мужчина. А самые высокие все – в нашем отряде.

— У него халат был стянут на макушке, поэтому он и казался высоким, – влез в разговор еще один парень, Юра Баранов, и тут же в возбуждении перебежал к другой группке, не дожидаясь ответа.

Рита решительно замотала головой.

— Нет. Я видела его походку – такой энергичный и широкий шаг может быть только у взрослого. И у молодого – старые ходят иначе.

Боре почему-то стало приятно, что она такая наблюдательная.

— Это не мог быть Игорь Андреевич? – шепотом спросил Шварц.

У Риты округлились глаза.

— Мог. Но кто тогда второй?

— Ты допускаешь, что там мог быть наш вожатый? – поразился Димка, его брови совсем уползли под растрепанную челку.

Рита как будто загляделась на него или задумалась, но потом сосредоточилась и кивнула.

— Я точно знаю, что историю про медсестру со шприцем Игорь сочинил прямо тогда, в комнате. Хотел испугать нас, чтобы мы угомонились и уснули, потом очень гордился собой. А Светочка его ругала за это.

— Ну история про медсестру уже стала всеобщим достоянием, ее теперь любой октябренок из пятого отряда перескажет, еще и с новыми деталями, – хохотнул Димка.

— С какими деталями? – тут же спросила Осипова.

— Ну в столовой я слышал вариант с черными занавесками, – ответил Васильев, не обратив внимания на то, что Боря слегка толкнул его в бок, мол, помалкивай. – Вроде как, когда какой-нибудь ребенок совсем слабел, возле его кровати вешали на окна черные занавески – наверное, в знак того, что можно качать хоть всю кровь, не жалко, и поторопиться с этим делом, пока живой.

Шварц лишь тяжело вздохнул. Димка Васильев, без сомнения, был отличным парнем, от него пахло теплым камнем, свежим хлебом, березовым соком и спокойным морем на закате. Он мечтал стать геологом, как его родители, бродить по дорогам, петь под гитару свои и чужие песни. И Боря был благодарен ему за своевременное заступничество, хотя к благодарности примешивалась изрядная доля сердитого стыда. Но, увы, Васильев был толстокожим. Сейчас, когда вокруг были ребята и все понимали, что стали жертвами дурного розыгрыша, Рита и не думала бояться, но потом, ночью, она обязательно вспомнит об этих занавесках или увидит их в неспокойном сне. Димка об этом не подумал.