Книга Пионеры не умирают, страница 36 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Теперь у Бориса появилась надежда. В лагере он будет спасен от мамулиных запеканок, пирогов, штруделей и шарлоток. Будет есть столько, сколько требует организм, остальное раздавать или оставлять на столе. А еще займется спортом и назад вернется другим человеком. Думая об этом, парень даже улыбался в предвкушении благодатных перемен.

И вот он уже стоял у автобуса, прикидывая в уме, достаточно ли ваты и пробирок прихватил и можно ли будет позвонить из лагеря, попросить отца подкинуть еще в родительскую субботу.

— В лагере есть телефон? – спросил он скорее сам себя, чем родителей.

— Разумеется, в кабинете начальника есть на всякий пожарный случай, – ответил отец.

Он явно не подумал над своим ответом, потому что мать громко застонала и обеими руками вцепилась в плечи сына.

— Боря, сыночка, ты вообще в курсе, что просто убиваешь сейчас свою маму?! Хотя бы пообещай, что немедленно позвонишь нам, если тебя станут обижать! И будешь сидеть в кабинете начальника лагеря, пока мы с отцом не примчимся за тобой!

— Забаррикадируешься там, – подсказал с улыбкой отец, но мать юмора не разделила.

— Умоляю, при любой опасности тут же обращайся к кому-нибудь из старших! Спрашивай совета, проси о помощи – им не нужны несчастные случаи. Помни, что одна голова хорошо…

— …а две – шизофрения, – подхватил отец. – Полезай, Борис, в автобус.

Боря благодарно чмокнул отца в щеку и вытерпел бесконечно долгое материнское объятие. Он последним поднялся по ступенькам в автобус и тут же за спиной хрупкой девушки, которая вслух пересчитывала пионеров, уронил на первое сиденье раздувшуюся от выпечки материнскую сумку. Пластырь со своей фамилией он оторвал загодя, еще по пути на точку сбора. Начало было положено.

Со своим решением бегать по утрам Шварц тоже затягивать не стал, хотя ему не удалось получить на это четкого разрешения от вожатых. Красивая девушка Светлана была слишком нерешительной, пахла первоцветами и растертыми в руках едва вылупившимися листочками липы. А вот вожатый Игорь Андреевич Боре совсем не понравился – от него разило мускусом, вымоченным веником и тем острым запахом, который появляется у кошки, если ее хорошенько разозлить или испугать. Шварц сразу решил, что во избежание конфликтов будет держаться подальше от этого вожатого.

На вторую ночь в лагере он проснулся раньше подъема и посмотрел на часы. Они показали половину пятого утра, солнце уже давно встало. Борис с удовлетворением понял, что выспался, а то в первую ночь его постоянно будил странный стук на улице.

Нет, Боря не боялся, он был уверен, что это вожатый решил хорошенько припугнуть их всех, чтобы не носились по ночам по лагерю. Сначала рассказал историю про медсестру со шприцем, а потом для закрепления эффекта выходил время от времени из своей комнаты покурить или еще что, а заодно стучал под окнами комнат.

Борис сполз с кровати и начал одеваться, стараясь не шуметь, но получалось плохо – деревянный пол нещадно скрипел под его весом. Он натянул тренировочные штаны и футболку, обулся… и вдруг заметил, что за его действиями внимательно наблюдает мальчик, сидящий в обнимку с собственными коленками на кровати через проход. Шварц знал только его имя – Антон – и то, что ему всего двенадцать, но почему-то во втором отряде для него не нашлось места. Антон был тихим, застенчивым и совершенно незаметным пацаном, но сейчас выглядел глубоко несчастным, едва не плачущим. По дому, что ли, заскучал?