Книга Грехи маленького городка, страница 3 – Кен Джаворовски

— Привет.

— Привет. Ты один?

— Да. Мама с папой в церкви.

— И больше дома никого нет?

— Никого.

— Можно зайти?

Я открыл дверь. Лили вошла, остановилась посреди гостиной и повернулась ко мне лицом.

— Я беременна.

Слова мигом застряли в пересохшем горле, а в животе вспух тугой комок страха и тоски. Я до сих пор ощущаю эхо тех чувств. Порой они прокрадываются в мои сны, и я просыпаюсь, разбуженный отголосками паники, которая накатила на меня тогда.

Когда ко мне наконец вернулся дар речи, я по два раза задал Лили каждый из вопросов: был ли у нее секс с другим («Нет! Я тебе не шлюха какая-нибудь, просто выпила слишком много! Ты тоже виноват!») и уверена ли она («Кузина купила мне два теста на беременность, и оба положительные»).

— И что мы будем делать?

— Кузина обещала дать мне свои документы. И вызвалась отвезти в Филли^[1] на аборт.

— Ясно. Ага. Ладно. Хорошо, – забормотал я, вцепляясь в ее ответ, как в спасательный круг. Авось удастся спасти положение, не впутывая моих родителей.

— Это дорого, – сообщила Лили.

— Сколько?

— Кузина возьмет отгул на два дня. Потом еще поездка в Филли. Мы решили наврать моей маме, что едем на концерт и собираемся переночевать в отеле. И, сам понимаешь, доктору заплатить придется. Кузина прикинула, надо около тысячи. На все про все.

— У тебя столько есть?

— Разве что баксов шестьдесят. Поэтому я и пришла. Были бы бабки, уже поехала бы. А у тебя сколько?

Баланс моего банковского счета только-только перевалил за сотню долларов.

— Когда ты собираешься в Филли?

— Если добуду нужную сумму, то на следующей неделе. А если нет… ну, не знаю.

— Деньги я достану, – пообещал я. – Записывайся к врачу.

* * *

Следующие несколько дней я провел в терзаниях, до глубокой ночи изыскивая способы добыть тысячу долларов, но ни у одной из моих идей не было шансов воплотиться в реальность. К среде я пришел в отчаяние. Единственным вариантом осталась кража, которую изначально я отмел. Продать церковную утварь вряд ли удалось бы, и мне подумалось про обручальное кольцо матери.

Она хранила его в деревянной шкатулке на туалетном столике.

И я взял кольцо, обещая себе, что скоро верну его, хотя у меня не было конкретного плана, как это провернуть. Потом я позаимствовал отцовскую машину и проехал сорок миль до Харрисбурга, где владелец тамошнего ломбарда предложил мне триста долларов. Я забрал кольцо и повернулся, чтобы уйти.

— Погоди, – окликнул меня скупщик, – сколько тебе надо?

— Тысячу.

Он фыркнул.

Я потянулся рукой к двери.

— Могу дать семьсот пятьдесят, – предложил хозяин ломбарда.

Я мотнул головой.

— Ладно, возвращайся, – вздохнул он, когда моя ладонь легла на дверную ручку.

* * *

Через неделю Лили съездила в Филадельфию и вернулась. Когда я позвонил, она сказала:

— Да, дело сделано. – А еще через три фразы бросила: – Не звони мне больше, ладно?

* * *

Прошло несколько дней, и как-то вечером отец постучался в мою спальню.

— Ты был недавно в нашей комнате? – спросил он.

— Нет. А что?

— Может, порядок наводил?

— Нет.

— Твоя мать очень расстроена. Не может найти обручальное кольцо.

— А если она его в магазине потеряла или еще где?

— Она почти не носит его. Надевает только по особым поводам.

— А-а.

— Страховой агент оценил кольцо в десять тысяч долларов, но дело даже не в деньгах. Оно принадлежало моей матери, а мне его дал отец, чтобы я подарил своей невесте.