Книга Куда мы денем тело?, страница 68 – Кен Джаворовски

Он двигал пистолетом туда-сюда между сыном и отцом.

Женщина кричала что-то бессвязное. Дэн оборвал ее:

— Заткнись, сука!

— Да ты что себе… – вскипел мужчина помоложе. Его рот слегка приоткрылся, морщины на лбу стали глубже – у человека бывает такое лицо, когда он не верит своим глазам, но это все-таки происходит.

— Руки на машину, я сказал! – завопил Дэн. Его рука, державшая пистолет, слегка дрожала.

Все замерло, только дрожали руки у Дэна, и в каком-то смысле это было страшнее, чем если бы развязалась полноценная драка. Все уставились на пистолет, и в этом было что-то вероломное, а это слово редко бывает хорошим.

Тут мне пришло в голову пойти и встать между мужчиной и Дэном. Если я это сделаю, Дэн стрелять не станет.

Я высунулся из окна, потянул за ручку дверцы снаружи. И вылез из машины.

Дэн так увлекся, что обо мне наверняка забыл. Когда я открыл дверь, он повернул голову и посмотрел на меня. В ту же секунду младший бросился вперед. Он резко взмахнул рукой и ударил по пистолету. Пистолет вылетел из руки Дэна.

Проплыл по воздуху.

И приземлился у моих ног.

Все повернулись ко мне.

Я не знал, как быть.

Но понял: они все разозлились, значит, отдавать им оружие не надо.

Я наклонился и поднял пистолет. Лиз

Мы с Люком застыли на месте, когда хлопнула входная дверь.

Потом Люк потянулся ко мне через плечо и выхватил у меня из руки «Сидящую Свободу». И сунул монетку в рот.

Я дернулась в его сторону и успела увидеть, как ходит его кадык. Он сглотнул и проглотил монетку! Вместе с жесткой пластиковой упаковкой.

— Какого хрена?..

Люк молча убедился, что монетка опустилась и не выберется назад, наклонился ко мне и шепнул в ухо:

— Если поймают, ее у нас не найдут.

Пожалуй, это было логично. Но не хотелось думать о судне, которое понадобится завтра, чтобы получить монету обратно. Особенно учитывая, что Люк питался в основном жирным мясом и жареной картошкой.

— Эй? – раздался снизу женский голос. – Есть кто-нибудь?

Мы молчали. Женщина внизу вдруг запела. Господи, и что же она запела? «Детка, мы победили!»

— Иди за мечто-о-ой! – заливалась женщина. – Не так все плохо, как нам ка-а-ажется!

Я закатила глаза – к счастью, это было беззвучно, иначе нас бы тут же обнаружили.

Поначалу пение было ясным. Потом звук стал приглушенным. Кто-то снизу из гостиной перешел в столовую. А потом, видимо, в кухню.

— Кто это? – прошептал Люк.

— Не знаю, – сказала я. – Точно не Имоджен. Голос не ее.

Люк подошел к отцовскому столу и поднял тяжелый металлический кубок – приз за победу в боулинге, много лет назад, в составе команды дорожников. Люк перевернул кубок, и мраморное основание оказалось наверху. Это подобие молотка он покатал на ладони, прикидывая вес.

— Нет! – прошипела я сквозь зубы. – Поставь на место!

На лице Люка вспыхнуло выражение, какого я раньше не видела. Смесь злобы с ненавистью. Он прорычал:

— Заткни хлебало, Лиз.

— Зачем тебе эта штука?

— У меня условно-досрочное. Назад в тюрягу не хочу.

Я попыталась вырвать у него кубок. Люк поднял его высоко над головой.

— Не вздумай, блин, со мной шутить. А то и тебе мозги вышибу.

— Что значит «и тебе»? Люк, если ты кого-то стукнешь, я… буду кричать.

— Давай, кричи, – согласился он. – Враз раскрою тебе башку.

Говорят, что по-настоящему узнать человека можно только в трудную минуту. Что ж, эта трудная минута наступила, и Люк открылся мне с совершенно неизвестной стороны. До сих пор я считала его неудачником из низшей лиги, по большей части безвредным. Но теперь, когда нас загнали в угол, он ощетинился и стал изворотливым, как та самая крыса.