Книга Куда мы денем тело?, страница 69 – Кен Джаворовски

Пение стало громче. Женщина поднималась по первому лестничному пролету.

— Когда тебя увидела впервые-е-е-е! Я все сразу поняла-а-а-а!

Господи, ей точно надо дать по башке за то, что она тянет эту пошлятину.

Дверь в кабинет не запиралась. Она запросто может сюда войти и наткнуться на нас. Люк переместился к двери, вскинул руку, готовый дать вошедшей по голове.

Я оглядела отцовский кабинет – может, тут есть где спрятаться? Или что-то, чем можно ударить Люка и помешать ему совершить непоправимое.

Но нашлось кое-что получше.

На полу у окна стоял большой деревянный ящик.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – заклинала я, открывая крышку. Есть! Веревочная лестница. С немыслимым облегчением я перевела дух.

При пожаре большие дома в Локсбурге превращались в смертельную ловушку, даже если спасатели приезжали быстро. Почти все эти деревянные дома строились десятилетия назад, когда о безопасности не сильно задумывались, и ветер с холмов мог превратить искру в адское пламя за считаные минуты. Мой отец был помешан на безопасности. Во всех комнатах второго и третьего этажа были пожарные лестницы.

Люк стоял у двери. Судя по громкости пения, женщина поднялась на второй этаж и была в передней комнате.

— Любовь несет нас в небеса-а-а-а! Горит огонь в твоих глаза-а-а-ах!

— Иди сюда! – прошептала я.

— Что такое?

— Веревочная лестница!

Тихо отворив окно, я подняла стекло как можно выше. Жестом велела Люку взять другой конец скатанной веревочной лестницы. Мы вытащили ее из ящика и выпихнули наружу. Я посмотрела вниз. Два фута лестницы лежали на земле. Из окна второго этажа ее не было видно, оно находилось правее. Будем спускаться – из дома нас не увидят.

Верхняя часть лестницы была прикована к полу. Я потянула, проверила – надежно. И положила руку на подоконник. Это будет не самый простой номер, особенно в спешке. Я еще раз прикинула – не опасно ли? Но в эту секунду Люк, поставив ногу на подоконник, отпихнул меня в сторону. А как же «сначала дамы»? Тут не до вежливости!

— Какого черта, Люк?

— Я первый. Монета же у меня. Я постучу в дверь, она пойдет открывать. А ты спокойно вылезешь.

Все было яснее ясного: Люк безбожно врал. И даже не пытался свое вранье толком замаскировать. Сейчас спустится по лестнице – и только его и видели, меня ждать не будет. А потом, как и обещал не раз, свалит из Локсбурга. Через день или два высрет «Сидящую Свободу», продаст ее за четыре куска – и продолжит свое жалкое существование в менее жалком месте. А я, понятное дело, застряну в этом городишке и, даже если сумею выбраться из дома и избежать ареста за кражу со взломом, все равно останусь по уши в долгах перед Капом.

— Постой, Люк! – прошептала я.

Но он даже головы не повернул.

Он оседлал подоконник, вытянул одну ногу наружу. Нащупал ступеньку, что была под окном.

— Нет!

Сейчас этот мерзавец смоется с монетой моего отца! Но я ничего не могла поделать, и он это знал. Только ухмыльнулся.

Пение стало громче. Женщина вонзилась в припев, как кухонный нож в хрящ.

— Наши сердца звучат в унисо-о-о-он! Нам будет вместе так хорошо-о-о-о!

Певица уже поднималась по лестнице на третий этаж.

Люк схватился за подоконник и перекинул за окно вторую ногу.

Что можно сказать в его защиту? Понятно, что он паниковал, мы нарушали закон и нас вот-вот могли поймать, но была и другая причина: выглянув в окно, он понял, что третий этаж – это довольно высоко. К тому же ни он, ни я не проходили курсы по спасению с помощью веревочной лестницы. И я безо всякого смеха смотрела на озабоченное лицо Люка, когда он неуклюже вылезал из окна.