Книга Охотник за головами, страница 27 – Гловер Райт

«Он винит меня. Но за что же? За небрежность? Или подозревает меня в чем-то худшем?»

В окно бил ледяной град. И это помогло премьер-министру пересилить сомнения. Вот она, реальность: пошел град и впереди долгий день. На рассвете его одолевали демоны тревоги, то был их час, но сейчас он окончился, и вступила в права реальная жизнь.

И все же присущий ему здравый смысл, благодаря которому он достиг столь высокого положения, подсказывал: его инвестиционный проект в Северной Ирландии по американским меркам – сущая мелочь. Широкие американские инвестиции в экономику провинции сошли на нет по мере эскалации тамошнего насилия, а единственное исключение из этого правила привело к конфузу и влетело британским налогоплательщикам в копеечку. «Бреннигэн был нужен нам. Он был нужен лично мне. Мне позарез было нужно проявление доверия со стороны крупного иностранного бизнесмена, а ничто не подкрепляет доверие так, как добрые старые американские доллары – даже если половину требуемой суммы предстояло выплатить нам самим».

Так по какой же причине президент США реагировал с плохо скрываемым гневом? Откуда же – пытался он осмыслить задним числом, будучи твердо уверенным в своей тогдашней реакции, – настороженность, явно сквозившая в ровной речи американского южанина? Большая политика? В ходе президентских выборов возник было вопрос о вооруженной интервенции США в одну из стран, но затем нашлись иные способы привлечь голоса избирателей. Может быть, что-нибудь замышляется именно сейчас? Что-нибудь, что президенту хочется провести в жизнь втайне от собственного народа? Не могло ли впрямь оказаться, что активность Бреннигэна была всего лишь вывеской, а сам он – агентом, засланным в провинцию, чтобы возглавить тамошнюю пятую колонну? В конце концов, у Бреннигэна имелись ирландские корни.

Он решительно тряхнул головой. Это уже начинало походить на манию преследования!

Но мрачный вопрос, заданный Риорданом, по-прежнему висел у него над головой, подобно тяжелой туче. «Не известны ли вам, господин премьер-министр, какие-нибудь причины, по которым смерть Патрика Бреннигэна могла оказаться желательной для нас?»

Он видел, как «ягуар» отъехал от стоянки; синяя крыша дорогой машины была усыпана градом.

Мнение этого человека нельзя было пропускать мимо ушей. Если бы премьер-министру предстояло самому разобраться в хаотической и фрагментарной информации, поступающей из Северной Ирландии, он без колебаний положился бы только на один объективный и в высшей степени надежный источник: на мнение Алена Риордана.

Премьер-министру было понятно, что, несмотря на силу и прочность его нынешних позиций, вопреки всем силовым ресурсам, находящимся в его распоряжении, в темных коридорах власти созревали решения, которые он не мог контролировать и о которых порой ему почти ничего или просто ничего не становилось известно. Его страшил холодок, которым порой тянуло из потаенных углов мира, в котором он обитал, – и тепло немногих истинно преданных ему людей не казалось достаточной защитой от этого сквозняка. Сейчас, когда холодом потянуло из окна, он лишний раз подумал об этом.

Он подошел к телефону безопасной связи и в нерешительности остановился.

В Вестминстерском дворце были люди, относящиеся к «техперсоналу аэродромного обеспечения», как всего лишь к смертоносному оружию тайной войны, которую они вели. Как к государственным палачам. И он знал, что при определенных – пусть и строго ограниченных – обстоятельствах это мнение всего лишь на волосок отличалось от истины. И как знать, не порвался ли волосок и не обрушился ли карающий меч на голову Патрика Бреннигэна? Он не мог в это поверить. Но тем не менее…