Книга Охотник за головами, страница 140 – Гловер Райт

Констебль растерялся.

— Ну, что еще… У него был какой-то адрес в Бушмилсе, где можно переночевать, получил его в туристическом бюро… хотел сфотографировать Козвей и Каррик-а-Рид… это такой мост, им пользуются рыбаки. Я предостерег его, что наши скалы во тьме…

Макалистер схватил его за руку.

— Один? Он был один?

— Один.

— Ты уверен?

— Переднее пассажирское сиденье было пусто, это уж точно. На заднем были горные башмаки и еще куча всяких свертков. Все новехонькое. Я еще подумал: обновы не для здешних мест.

— Он везет им выкуп, – сказал Эллис. – Все до последнего гроша. Горные башмаки, чтобы взобраться вверх, пока они будут держать его на прицеле. Классическая техника.

— Или для того, чтобы он поднимался за ними следом, – задумчиво произнес Макалистер. – Не могу представить себе, чтобы он безропотно сдался им на милость.

— Вы все еще хотите взглянуть на эти останки, сэр?

— Сначала нужно взглянуть на живых.

Макалистер включил мотор.

Кэт Бреннигэн проводила отъезжающего на «ягуаре» Картера взглядом. Он уже созвонился с Френкелем, условился о передаче денег. Теперь она не увидится с Картером до тех пор, пока все не останется позади, – хотя она и понимала, что он вместе с Френкелем проследит за тем, как ее заберет черное такси, и только потом отправится отдавать деньги и, дай-то бог, привезет ей детей.

Ей было отчаянно одиноко. И страшно. Она стояла, не зная, что делать дальше; дикие перепады настроения опустошали ее – но сейчас она вдобавок оказалась в эмоциональном плане на самом дне.

Сзади к ней подступилась тетушка Дорис.

— Он вернется. Когда любишь, всегда волнуешься. Пойдемте выпьем чаю.

Кэт улыбнулась:

— Дело не в любви.

Тетушка Дорис подмигнула ей:

— Но где-то близко. Вы улыбнулись, вот так-то лучше.

Кэт прошла за хозяйкой на кухню, наблюдая за тем, как колышутся округлые бедра под цветастым платьем, которое, судя по всему, было сшито из той же ткани, что и занавески в спальне. Кэт отдала бы сейчас все на свете, лишь бы оказаться на месте тетушки Дорис – и вновь обрести способность свободно ходить, разговаривать и думать, не чувствуя тяжелых черных туч над головой, а в душе – тревогу и боль.

И страх.

Сейчас она уже ни о чем не могла подумать или вспомнить, не испытав одновременно приступа страха. Мир и покой в душе окончились, казалось ей, целую жизнь тому назад, а может, их и не было вовсе, может, они ей только снились, а на самом деле Кэт всегда находилась под пыткой.

«Думай о чем-нибудь хорошем, о чем-нибудь позитивном, о чем-нибудь, что поможет тебе остаться на плаву».

Она подумала о своем доме в Вермонте, о том, как он красив, элегантен, забавен, – но все сразу же померкло, как небесно-синие глаза Патрика, улыбающиеся ей, а смех ее детей обернулся криком.

«Картер, если ты вернешь их мне целыми и невредимыми, можешь получить от меня все, что захочешь, – или всю меня целиком – и на сколько тебе угодно».

Но Картер не хотел ее. Картер хотел отомстить. Хотел вернуть профессиональную честь. И это было почти так же страшно, как ровный и безжалостный голос, угрожавший по телефону убить ее крошечную дочурку.

Она не услышала, как зазвонил телефон, – и только увидела, как тетушка Дорис взяла трубку и, на ходу распутывая скрутившийся провод, подала ей: