Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 44 – Анна Старобинец

— …Женушка молодая, красивая, – эхом повторил за паромщиком Кай, так и не нарисовав в воображении сколь бы то ни было детализированную избранницу, а, как всегда, ограничившись расплывчатым силуэтом, скромно мелькнувшим на периферии зрения.

Впрочем, собеседник таким ответом вполне удовлетворился:

— Молодец, пастырь! Значит, меня позвал, чтобы я тебе продал рыбу для праздничного стола? – Он сдвинул крышку с покрытого ржавчиной чана, и над причалом разнесся густой и едкий запах тухлятины, всплывшей со дна и выловленной паромщиком.

— Рыбы не надо, закрой! – поморщился Кай. – Я хочу купить своей женушке платье.

— Платье? – Паромщик насторожился.

— Помнишь, по дороге сюда ты мне предлагал? Платье, такое красивое, что носила бы сама Блаженная королева. Такое бы моей женушке подошло.

— Вы уж извиняйте. – Паромщик почесал нос. – Я это платье в море вчера утопил, пастырь.

Мура, когда он в тревоге, выдают дрожащие усики, а человека, когда он врет, – руки. Кай уже не раз замечал, что лжецы касаются пальцами носа. Делая вид, что их беспокоит зуд в районе ноздрей, видимо, пытаются скрыть свой изначальный, истинный жест, а именно – попытку заслонить рукой рот, чтобы помешать самим себе исторгнуть наружу ложь, ибо Господь задумал нас бесхитростными и искренними.

— Как же ты утопил такое чудное платье? – запричитал Кай. – Ветер его, что ли, сдул? Неужели оно выпало за борт?

— Вы меня испытываете, да, пастырь? – угрюмо буркнул паромщик. – Я его утопил, ибо оно было небесновидным. – Он снова принялся тереть нос. – Это я только вчера узнал, что небесновидные платья – порченые. Я его когда покупал, про это еще не знал.

— Жаль, очень жаль, что ты уничтожил платье! – сокрушенно воскликнул Кай и даже заломил руки. Он, конечно, несколько переигрывал, однако и паромщик оказался донельзя наивным зрителем – фактически как дитя, а в детских спектаклях принято переигрывать. – Я как игумен был властен снять с него ведьмину порчу! Я так хотел подарить его своей красивой молодой женушке! Я за него собирался дать тебе семь золотых монет!

Лодочник запыхтел, и на его физиономии отобразилась забавная смесь растерянности и жадности.

— Я даже десять дал бы! – добил его Кай.

— Дай-ка я посмотрю в лодке, пастырь. Вдруг, грешным делом, я перепутал и в море выбросил что-то другое, а платье как раз оставил? Я человек рассеянный, со мной такое бывает…

Паромщик дрожащими руками принялся перебирать тюки под задним сиденьем лодки и довольно быстро выудил из груды тряпья искомое. Платье такого цвета, какой бывает только во сне.

Игумен отдал паромщику десять монет, взял платье и на внутренней стороне воротничка обнаружил заветную монограмму: Ю Л Л. Юлфа из рода Ледяных Лордов.

* * *

Кай успел подняться на смотровую площадку как раз к началу позорной гонки. Возбужденно прядая усиками-антеннами, растянувшись в цепочку, табун спускался по склону, неотступно и четко придерживаясь феромонного следа. С ночи запах подвыветрился и, оставшись очевидным для муров, людям стал недоступен. Толпа зрителей, не менее возбужденная, чем табун, наблюдала за «честным» испытанием Чена: если он упадет в нечистоты – станет самым презираемым жителем Чистых Холмов. Если нет – вернет расположение епископа Сванура и останется старостой, ибо сам Великий Джи счел, что он не заслуживает позора.