Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 30 – Анна Старобинец

— Сожалею, если мои вопросы вас оскорбили. Тем не менее мой долг инквизитора – расспросить обо всем, ибо Зло коварно и хитроумно, а дьявол вечно ищет способ сожрать нашу душу. Так сказано в «Магме ведьм».

Его долг инквизитора. Порченый выскочка! Откуда в нем столько наглости?

— А мой долг – облегчать страдания. – Доктор Магнус поднялся из-за стола. – Мне пора навестить больных.

— Да, и кстати о больных. Вы ведете статистику, доктор? Это правда, что от порчи страдают именно те, в чьих домах имелись ведьмины платья?

— Именно так.

— Наблюдаете ли вы улучшения у больных после сожжения платьев?

— Есть две дамы, которые сначала спрятали свои небесновидные платья, но потом наряды у них нашли, отобрали и сожгли по всем правилам. У одной из этих дам есть положительная динамика.

— А у прочих пациентов нет улучшений?

— К сожалению, нет.

— Чем вы это объясняете, доктор?

— Тем, что ведьма еще жива.

Кай кивнул и перевел взгляд на Юлфу:

— Сколько было небесновидных платьев у вас?

— Семь, – ответила Юлфа, мрачно таращась игумену в переносицу.

— И сколько из них сожжены?

— Семь, – сказала она хриплым голосом и поморщилась, будто проглотила что-то гнилое.

Если Магнус заметил в ней эту гниль, то заметит и инквизитор. Нужно было скорей уходить. Доктор вежливо откланялся и направился к выходу. Он чувствовал на своем затылке тяжелый взгляд Юлфы. Когда Сванур умрет, придется теперь действительно позволить ей остаться в поместье. Вот ведь черт его дернул дать обещание при служителе Церкви! Но уж спальню ей точно придется освободить. Пусть живет, если хочет, во флигеле для гостей. Там, куда она сейчас поселила этого порченого игумена-выскочку.

Ему снится небо – чистое, лазурное, ясное. Небо, которое невозможно.

С невозможного неба падает снег – белый, как осыпающийся цвет яблони. Белый, каким он был при сотворении мира и каким должен стать в конце.

А по белому снегу к нему скачет диковинный зверь. У него не шесть ног, как у мура, а только четыре. У него человеческие глаза и женские волосы.

И верхом на звере является женщина. Ее тело обнажено, а лицо сокрыто под волосами.

Она сходит со зверя. Из грудей ее сочится небесновидное молоко. Зачарованный, он приникает к соску и пьет, и тогда понимает, что небесная синь – это яд. И что ясное небо – не от Бога, а от его Злого Брата. И что женщина – ведьма.

Он пытается отстраниться, отпрянуть, но она оплетает его волосами и душит. Ее волосы – как нити мурского шелка, в которые вплетены цветы яблони. Он вдыхает аромат гнилых яблок. Он задыхается. За его спиной звучит голос:

— Не спите лицом в подушку…

* * *

…Епископ проснулся, хватая ртом воздух. Вышитая на наволочке цветущая яблоня намокла от пота. Губы слиплись и запеклись, во рту пересохло, словно Сванур потратил последнюю влагу, чтобы оросить эту яблоню. Он приподнял голову и тяжело повернулся. У изголовья в свете свечи сидел Кай.

— Уткнувшись в подушку, вы перекрываете доступ кислорода, владыка. Лучше спать на спине.

— Ведьма уже казнена? – просипел епископ.

— Нет, владыка. Я еще не закончил свое расследование.

— «Свое» расследование?! Не смеши людей. Ты – никто.

— Я – игумен Кай из рода Пришедших по Воде, благословленный на служение в Святой Инквизиции.

— Ты игумен, потому что я сделал тебя игуменом! Ты благословлен, потому что я… – епископ закашлялся, – тебя… благо… словил!..