Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 29 – Анна Старобинец

Магнус резко обернулся и увидел, как новоиспеченный игумен – этот выскочка с пятнистым лицом и волосами такого цвета, какой бывает не у людей, а у Огненных муров, – преспокойненько пересекает столовую и направляется к их столу. Как будто у себя дома.

— Возмутительное и абсурдное утверждение, пастырь! – Голос Юлфы противно задребезжал.

— Совершенно возмутительное! – поддержал ее Магнус, однако степень абсурдности счел за благо не обсуждать.

— Все имущество, доставшееся епископу как приданое, в случае его кончины вернется ко мне, – добавила Юлфа уже спокойно.

— Заблуждаетесь! – Игумен Кай нагло плюхнулся на стул напротив Юлфы и Магнуса и потянулся за пирогом. – В законе сказано, что «жена наследует состояние покойного мужа, покуда есть надежда, что она продолжит свой род».

— А надежда есть, покуда эта жена жива, – упрямо сказала Юлфа. – Да, женщины из рода Ледяных Лордов часто бывают бесплодны, но надежда остается всегда. Скажи ему, Магнус. Скажи как врач!

Доктор Магнус молчал, уставившись в стол.

— Магнус! Ты же говорил про надежду! Я пью лекарство! Ты говорил: надеяться стоит!

— Раньше – да, – не смея поднять на нее глаза, отозвался Магнус. – Но теперь… когда закончились течки… детородная функция безвозвратно угасла.

— Таким образом, наследование будет по мужской линии, – весьма довольный таким ответом, заключил Кай. – Все достанется доктору Магнусу и его сыну. Если вы овдовеете, госпожа Юлфа, вам придется освободить помещение.

— То, что вы говорите, недопустимо! – Доктор Магнус постарался добавить в свой голос, и без того довольно высокий, гневный металлический звон, но в итоге просто сорвался на визг. – Если Господу будет угодно забрать к себе моего любимого брата, я позволю его вдове оставаться в поместье сколько угодно. Тем не менее все мы верим, что этого не случится! Я молюсь, чтобы Сванур скорее выздоровел! А вы, пастырь, вместо того чтобы раньше времени его хоронить, разберитесь с бездушной ведьмой, от которой все наши беды! Для начала ее нужно казнить – глядишь, мой брат и поправится! Если, конечно, к тому моменту симптомы его будут обратимы.

Кай откусил кусок пирога.

— Хорошо, что вы заговорили про симптомы, дорогой доктор! – сказал он, чавкая. – Вчера в церкви, когда епископ возводил меня в сан, я заметил у него симптомы острого обезвоживания. Состояние кожных покровов, глаз, языка – все говорит о невосполнимой потере жидкости.

— Это следствие насланной ведьмой холеры, – ответил Магнус. – Юлфа, отрежь мне, пожалуйста, еще пирога.

— Но, однако же, у епископа проявления ярче, чем у других, согласитесь, доктор? Не является ли обезвоживание следствием отказа епископа от воды?

— Он пьет молоко, а не зараженную воду.

— Как вам кажется, доктор Магнус, и вам, дорогая Юлфа, не отказывается ли епископ от воды и еды, потребляя лишь молоко из груди служанки, потому что опасается яда? Не могла ли ему прийти такая фантазия, что его отравляет кто-нибудь из домашних?

— Как вы смеете… – Рука Юлфы с кухонным ножом, занесенным над пирогом, затряслась.

— Успокойся, дорогая. – Доктор Магнус забрал у нее нож и сам отрезал себе пирог. – Вам должно быть стыдно за эти намеки, пастырь. И я вижу – вам стыдно. Вы даже покраснели. Да, конечно, мой брат опасается. Но не домашних – а ведьмы.