Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 16 – Анна Старобинец

— Нет, способов других нет. Но зачем ему стадо, если ты только на день приехал? Уж один-то день мы бы мура твоего отдельно от всех подержали.

— Я предполагал, что могу задержаться, – ответил Кай. – А муры, как ты знаешь, дольше трех дней без стада не могут. Они социальны.

Дождавшись, когда сытая нянька перестанет вылизываться и встанет на все шесть ног, Кай взял ее под уздцы и, следуя за стремянным, повел в дальний конец коридора – туда, где в отдельном загоне на теплой подстилке неподвижно лежал Обсидиан.

Он больше не пах цитрусом, как все муры из его стада. Он вообще ничем не пах – если не считать едва уловимой нотки олеиновой кислоты. Масляный аромат смерти. Муры выделяют его, когда гибнут.

Единственный способ ввести мура в чужое стадо – утопить в ледяной воде. Мур впадает в глубокий анабиоз, выработка феромонов полностью прекращается, запах стада уничтожается, если остатки пахучего секрета остались в железах, они легко сцеживаются, после этого новый секрет уже не выделится. Дальше мура отогревают, выводят из анабиоза и обрабатывают феромонами местного стада. Чтобы стадо поверило, что он не чужак, а один из них. Чтобы сам он в это поверил.

Способ очень рискованный. Если мура передержать в ледяной воде, если мур ослаблен и истощен, если техника разморозки была неправильной, если что-то, что угодно, пошло не так, или просто Великий Джи не был милостив – мур может и не проснуться.

Так случается.

Так случилось с Обсидианом. Скрюченным знаком вопроса он застыл между жизнью и смертью, и попытки его отогреть хоть и приводили пару раз к рефлекторным подергиваниям конечностей, из ледяного сонного междумирья вывести его не могли.

Оказавшись в одном загоне с чужаком, нянька встала на дыбы и прижала усики к голове. Исходивший от нее запах тухлого сыра усилился. Стремянный подхватил стоявший рядом с Обси пустой бидон, приблизился к испуганной мурихе, ловко повалил ее на пол и принялся выцеживать из протоков грудных и брюшных желез пахучую жижу.

Наполнив бидон, Виктор выплеснул содержимое на Обсидиана, растер по экзоскелету, снаружи и изнутри измазал приоткрытую пасть. Нянька сразу успокоилась, присмирела, сама подошла к неподвижному муру и принялась ощупывать его усиками.

— Тупые они, говорю же, – прокомментировал стремянный. – Вот только что она брыкалась от ужаса, а теперь уже верит, что они из одного стада. Сейчас кормить его будет. Больной – корми. Сплошные инстинкты и ноль мозгов. Как таких любить-то?

— А как нас любит Великий Джи? – внимательно наблюдая за мурихой, спросил Кай.

— Так мы ж не тупые, пастырь.

— Ну это кто как.

Рабочая нянька принялась отрыгивать в приоткрытую пасть Обсидиана переваренную жидкую кашицу. Из-за свеклы жидкость была багровой, и казалось, что муриха кормит его собственной кровью.

— Свекла – хорошо, – произнес стремянный. – Там сахар. А вот картошка, морковь – никакого толку. Состояние у твоего мура тяжелое. Фрукты ему нужны. Особенно если б яблоко. В нем и витамины, и святое благословенье – сплошная польза.

Нянька закончила кормление и отошла.

— Яблока у меня нет, – с тоской отозвался Кай и погладил мура по неподвижной спине. – Ну же, проснись, мой мальчик.

Мур не пошевелился.

— Он у тебя, кстати, не мальчик, – с некоторым злорадством сообщил Виктор. – Рабочие муры – это недоразвитые самки.