Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 14 – Анна Старобинец

Когда подобная трактовка сталкивалась с чьим-то наивным, неизвращенным доверием к Священному тексту, Кай чувствовал себя ущербным, неполноценным. Как будто он опять был семилетним подростком, усомнившимся в том, что кто-то знает ответы на все вопросы, и слышал голос матери, причитавшей: «В тебе недостаточно веры, боженька от тебя отвернется». Как будто он опять был десятилетним студентом, с воодушевлением изучавшим естественные науки, а мать разочарованно говорила: «Ты читаешь книги еретиков. Ты отворачиваешься от боженьки». Как будто он опять был одиннадцатилетним выпускником университета, мучительно выбиравшим, кем быть: ученым или священником. Как будто он стал священником лишь для того, чтобы доказать и себе, и матери, что он не отвернулся от боженьки, а боженька – от него.

— Да, я тебя испытывал, Йон. Хорошо, что ты знаешь текст «Магмы ведьм». Так и быть, я дам тебе возможность избежать казни…

— Спасибо, пастырь, благослови вас Господь! – Садовник попытался поцеловать сапог Кая, но тот отдернул ногу.

— …но для этого ты должен кое-что сделать.

— Что, пастырь? Я сделаю что угодно! Готов носить необработанную власяницу на голое тело! Поститься всю жизнь! Молиться денно и нощно!..

— Не надо поститься, молиться и носить власяницу, – устало ответил Кай. – Раз яблока нет, отдай мне все остальное.

— Не понял… что остальное, пастырь?

— Капусту, свеклу, морковь, картошку… Ты должен отдать мне свой урожай и никому об этом не говорить. Бегонию и фикусы можешь себе оставить.

— Но… пастырь… – Садовник вытаращил глаза с сеткой полопавшихся сосудов. – Как же я объясню старосте Чену, куда исчезли все овощи?!

— Мне все равно. – Кай пожал плечами. – Скажи, что ведьма украла.

— Но она же сидит в темнице! Это все знают!

— И что с того? Все знают, что она может находиться в двух местах сразу.

Когда Кай приблизился к загону, боевые муры заволновались и выстроились шеренгами в стойлах, угрожающе скалясь, клацая жвалами и всем своим видом показывая, что они намерены защищать родное стадо от чужака.

— Твоя одежда пахнет твоим муром, – сказал стремянный. – Боевые муры от этого с ума сходят. А рабочие-копатели сейчас вообще разнесут муравник к чертям. Мы ж рабочих наших специально натаскиваем, чтоб они, как учуют запах чужого стада, сразу же шли в атаку.

— Зачем рабочим идти в атаку? – удивился Кай.

— Ну а как еще их заставишь копать? – в свою очередь удивился стремянный. – Они ж только запахи понимают. Если нужно быстро прорыть траншею, допустим, в подземный грот, мы в том гроте чужими феромонами капнем, и рабочие тогда впадут в ярость и сразу же лаз проделают. У меня в муравнике любые феромоны имеются, от всех стад со всех островов.

— И кальдерские? – нахмурился Кай.

— Теперь и кальдерские, – ухмыльнулся стремянный. – Вчера нацедили… В общем, на, надень вот. – Он снял с себя и накинул на плечи Каю плащ, пропахший мурами Чистых Холмов.

Пастыря замутило. Они вошли в муравник, и та же вонь, которой была пропитана ткань плаща, накрыла и стремянного, и Кая, и плащ тошнотворной плотной завесой. Кай вынул из мешка лист капусты, чуть размял его в пальцах и приложил к носу.

— Что, пастырь, воняет тебе наша животинка? – Стремянный кивнул на капустный лист, и в кустистой его бороде чуть приоткрылась кривая щель, обозначавшая, по-видимому, улыбку. В щели виднелись коричневые останки зубов, похожие на гнилые пеньки в зарослях сухого лишайника.