Книга Хроники пепельной весны. Магма ведьм, страница 112 – Анна Старобинец

— Что это были за муры? Как они выбрались из муравника?

— Этого я, пастырь, не знаю. Мое дело маленькое – лед колоть, – с подчеркнутым смирением отозвался Закир. – Я в мурах не разбираюсь. Слышал только, что мур, который однажды отведал человеческой крови, остановиться уже не может. Так что мы с мужиками тех муров догнали и пристрелили из арбалетов. По мне, то муров, конечно, жалко, но в стаде им делать нечего. Это сегодня они узника растерзали, а завтра, чего доброго, на людей бы стали кидаться.

— А узник, выходит, не человек? – уже различая впереди очертания Тюремного Холма, на ходу спросил Кай.

— Вы меня испытываете, да, пастырь? – после секундного замешательства догадался кольщик льда. – Этот Себастьян – он же дьявольское отродье, у него даже волосы были как у овна, какой же он человек? А муров, конечно, жалко – вот они, бедолаги…

Закир указал на туши двух муров-копателей, валявшихся у подножия холма с обагренными человеческой кровью жвалами. Кай сразу узнал их. Нет, они не сбежали из муравника, стремянный Ван был тут ни при чем. Эти муры принимали участие в штурме Ведьминого Котла и числились в списке потерь. Выходит, они не погибли там, под завалами, а чудесным образом уцелели – и вернулись закончить начатое.

…мур, который однажды отведал человеческой крови, остановиться уже не может…

Не распространяется ли то же правило на людей? С факелом в руке игумен Кай зашел в развороченную мурами камеру Себастьяна, сына Сокрытых. Труп Хранителя Электрии был накрыт власяницей, по которой расползались темные пятна, а на грудь ему кто-то уже предусмотрительно водрузил камень – чтоб не восстал.

Остро пахло человеческой кровью и раздавленной апельсиновой цедрой.

Королева Блаженных Островов передала поводья стремянному, чтобы тот привязал королеву Огненных муров у входа в Золотую церковь, а сама положила в рот сушеную дольку яблока. Для укрепления организма после небесновидной порчи столичный лекарь предписал ей употреблять одну дольку утром натощак ежедневно, но сейчас, после утомительного перелета на Крале, на Ее Величество накатила легкая – несравнимая с той, что она испытывала во время болезни, – волна дурноты, и она решила принять дополнительную порцию целебного плода.

Краля, надо сказать, в полете вела себя отвратительно: то вертела головой, пытаясь освободиться от шор, и сама при этом болталась из стороны в сторону, то вдруг резко снижалась, как будто крылья ее не держат, то переставала поджимать лапы и просто их расслабляла, от чего полет замедлялся, а муриха начинала вращаться в воздухе вместе с Ее Величеством. Так что вовсе не удивительно, что Ее Величество укачало – ведь она была еще слаба после хвори. Все же муры – удивительно бесчувственные создания. Вот у Крали – ноль эмпатии по отношению к хозяйке. Весь полет она просто игнорировала состояние королевы – а возможно, даже действовала назло, доводила ее нарочно. Краля с возрастом становилась все более своенравной, неуправляемой. Если раньше ее можно было отвлечь от крыльев вкусняшкой или приструнить ударом кнута, то теперь даже кнут она не всегда понимала. Вырыть ямку, отгрызть себе крылья и дать потомство – вот был Кралин единственный идефикс. Ее нужно было менять на самочку помоложе. А эту – пустить на мясо.