Книга От революционного восторга к…, страница 98 – Роман Путилов

— Начальник военно-контрольного отдела капитан Щербаков. Еще документы имеете?

— А в чем ваш вопрос, господин капитан?

— Ты как со мной разговариваешь?

— И как я разговариваю? Я человек сугубо гражданский, на фронт попал для передачи снаряжения и аэроплана, собранного на партийные деньги, доблестной Русской армии, случайно пришлось участвовать в бою с австрийцами. Сейчас у меня одно желание — выяснить, куда направится двум младшим авиаспециалистам, которые вместе с нами воевали, где их авиаотряд, после чего вернутся домой, в столицу, вместе с остальными членами делегации…

— Молчать! — капитан, очевидно, контуженный, густо покраснел, выхватил из кармана свисток и начал свистеть.

— Братцы, прикройте меня, иначе все пропадем. — я толкнул в плечо соседей, те переглянулись, после чего шагнули вперед, заслоняя меня от патруля. Мой заместитель в этой поездке, бывший унтер Свистунов, демобилизованный после того, как немецкий осколок вырвал ему бицепс с левой руки, сорвал со спины свой автомат и кинул капитану из контрразведки: — Держи оружие, свистун.

Я сделал несколько шагов назад, после чего перемахнул через невысокий забор и бросился через двор в сторону параллельной улицы, забирая в сторону штаба. В соседнем дворе залаяла собака, кто-то заорал, бахнули вразнобой выстрелы, кто-то за спиной заорал:

— Туда он потек, ваше добродие, слышите собаки заливаются…

Собаки действительно захлебывались истерическим лаем, причем, в этот концерт вплетались новые голоса, удаляющиеся от центра к окраине, как будто туда действительно кто-то убегал. Может быть, кто-то, кроме меня, воспользовался суматохой. Я перелез еще один забор, пробравшись еще на один двор, уже вплотную примыкавший к небольшой площади, на которой размещался штаб, забрался по приставной лестнице на чердак большого сарая, подполз к слуховому окну (со вчерашнего дня я научился ползать очень быстро, плотно прижимаясь к земле) и затаился в темноте.

— Ну что, капитан, что это за люди? — штабные офицеры по-прежнему стояли у крыльца, четыре человека, трое моих и один «авиатор», в окружении двух десятков солдат и офицеров, обезоруженные и помятые, стояли в отдалении, а капитан из контрразведки козырял какому-то невысокому генералу.

— Несомненные шпионы, Лавр Григорьевич. Документов нет, вооружены иностранным оружием. Несомненно, нами пресечена попытка покушения на вас.

— Хорошо, разбирайтесь Изяслав Модестович, вам и карты в руки.

Генерал махнул рукой и начал грузится с многочисленной свитой в стоящие тут-же автомобили.

Рев моторов уезжающей колонны меня оглушил, поэтому, я только успел заметить резкое движение за спиной, катнулся в сторону и на мое плечо обрушился могучий удар.

— Сука! — прошипел я и потянул из кобуры под курткой предпоследнее свое оружие — «Браунинг».

Чернявый мужик лет тридцати, с короткой, аккуратно постриженной бородой, двумя быстрыми шагами подскочил к, отлетевшему в сторону, автомату… и теперь растерянно вертел его в руке, после чего уставился на ствол, направленного на него, браунинга круглыми от ужаса глазами.

— Что? Не получается? –я улыбнулся одними губами, выжав до конца слабину спускового крючка.

— Я кричать буду! — пообещал мужик.

— Кричи. — я рывком сел, левое плечо болело неимоверно. Сучковатое полено (тоже мне, оружие крестьянства), которым меня чуть не убили, лежало рядом со мной.