Книга От революционного восторга к…, страница 87 – Роман Путилов

Боеприпасов у «аэродромных» было не богато, по тридцать патронов на человека.

— Вы, братцы, стреляете по своему усмотрению, главное попадайте.

Копать индивидуальную ячейку среди кустов было адовой работой, лезвие лопаты постоянно натыкалось на многочисленные корни и корневища растений, которые приходилось рубить. Поле перед нами простиралось широкой полосой, глубиной, примерно, в половину версты, за которым темнела еще одна полоса леса, от которого, в сторону аэродрома, мимо нас, вилась узкая строчка проселочной дороги.

Не успел я углубится в на достаточную глубину в неподатливый грунт, чтобы надежно укрыть свою тушку, как из леса выехал десяток всадников, судя по всему казаков, что галопом, напрямик через поле, поскакали на восток. Похоже, больше наших войск впереди не осталось, а мне осталось только с новой силой вгрызаться в землю.

По-хорошему стоило обойти окапывающихся людей, проверить, как окопались мои подчиненные и «летчики», но я просто не успел. Сквозь деревья леса напротив я заметил какое-то движение…

— Залечь, все замерли… — зашипел я, обращаясь к своим соседям: — Передать по цепи…

Негромкая ругань, стук лопат по корням и шелест ссыпаемого грунта мгновенно затихло, когда на проселочной дороге показался десяток человек, в серо-голубых мундирах, глубоких германских касках и серых обмотках. Люди идут по обоим обочинам проселка, растянувшись в две короткие колонны.

— Бах! — выстрел винтовки метрах в двадцати от меня был неожиданным, сразу же после него прозвучал выстрел второго нашего «летчика». Первая пуля вздыбила пыль в паре шагов от переднего австрийского пехотинца, вторая умчалась вдаль вез видимых последствий.

Пехота противника, даже как-то лениво, рассыпалась в цепь и пропала из виду, упав среди густой поросли, то ли пшеницы, то ли овса.

Из леса ударил пулемет, который короткими очередями стал «стричь» наш кустарник, а под его прикрытием, из-за деревьев, вывалилась цепь вражеских пехотинцев, что неторопливо побрели в нашу сторону. Метров с двухсот, с нашей стороны вновь прозвучали выстрелы, и если первый стрелок попал одному из австрийских пехотинцев куда-то в руку, то второй стрелок вновь отправил пулю в «молоко». Раненый австриец, пригнувшись, побежал обратно, в сторону спасительного леса, волоча свой «манлихер» за ремень, остальные два десятка стрелков залегли, а первый десяток, который внезапно оказался гораздо ближе к нашей позиции, дал дружный залп по кустам, после чего перешел на беглый огонь. Австрийская цепь из трех десятков человек, прикрывая друг друга, перебежками, быстро сближались с нами, пули вжикали над самой землей, я пытался плотнее вжаться в свою ячейку, периодически, боком, выгребая из ямы верхний слой земли, стараясь насыпать перед собой хоть какое-то подобие бруствера. Наших ответных выстрелов я уже и не слышал, настолько часто стреляли австрийцы. Внезапно, метрах в семидесяти от меня, австрийцы дружно встали и бросились вперед, яростно крича «Форвартс!» и размахивая гранатами на длинных, деревянных ручках… Австрийский пулемет, боясь задеть своих, беспокоящий огонь уже прекратил.

У меня в запасе было всего несколько секунд, которые были необходимы австрийскому взводу, чтобы добежать на дистанцию броска гранаты и закидать ими тупых русских, и я привстал на колено.