Книга От революционного восторга к…, страница 54 – Роман Путилов

— И еще одно, господин журналист — не вздумайте переврать мои слова. Нашу встречу стенографируют несколько лиц, не имеющих к милиции или правительству никакого отношения — я кивнул в сторону нескольких барышень, сидящих в стороне и что-то строчащих в своих блокнотах: — Попытка исказить мои или господина прокурора слова будут преследоваться как в судебном, так и административном порядке.

— Господин Переверзев! — вскочил следующий «писака»: — Говорят, что вы получили повышение и завтра будет объявлено о вашем вхождении в состав правительства?

— Без комментариев. — прокурор с усмешкой бросил на меня взгляд — это выражение он ввел в оборот с моей подачи, на тридцать лет раньше Черчилля.

— Господин Котов, говорят, что власти вас тоже обласкали и повысили, и при старой власти мне пришлось бы титуловать вас — ваше превосходительство?

— Вы же из «Правды», товарищ журналист? — дождавшись утвердительного кивка, я сардонически усмехнулся: — Вчера Председатель правительства поставил передо мной задачу — в течении месяца привести все милицейские подразделения столицы под единые стандарты несения службы и единое командование. Если вы считаете, что это легко выполнимая задача, на которую с радостью согласится разумный человек, то это не так. Задача трудная и смертельно опасная, к которой я пока не знаю, как подступится. Если же вы завидуете моему, так сказать, возвышению, могу взять вас с собой на должности товарища, сиречь заместителя. Будем вместе приводить ту многопартийную вольницу в чувства. Ну что, согласны? Дать бумагу, чтобы написать прошение о приеме на службу?

— Господин прокурор! «Утро России»! Как вы можете объяснить ту кровавую вакханалию, что устроила банда милиционеров под руководством Котова вчера на Московской заставе?

— У меня, как у прокурора города, нет достоверных сведений о нарушениях, допущенных вчера возле Московской заставы.

— Но как же, господин прокурор? Броневики стреляли в толпу рабочих, есть убитые и раненые…

— Господин журналист… — я мотнул головой на вопросительный взгляд прокурора и ответил сам: — Вы готовы доказать в суде, что высказанное вами публично обвинение в адрес милиции правда? Я вчера руководил всей операцией по поиску террористов и сообщаю вам, что никаких нарушений с нашей стороны не было. Ни стрельбы из пулеметов по толпе, ни убитых, ни раненых. Вернее, раненые были — мы нашли двух раненых террористов в городской больнице и перевезли их в другое медицинское учреждение, под надежную охрану. И броневик был, но, исключительно, как средство мягкого, щадящего воздействия на возбужденную, вооруженную толпу обывателей, возмущенных произошедшим террористическим актом.

— То есть, вы хотите нам заявить, что собравшиеся рабочие и члены их семей выступали не против вас, полицейских?

— Господин журналист, я напоминаю вам, что полицейских в нашей стране несколько месяцев, как нет. Относительно же мыслей возмущенной толпы… Я искренне считаю, что в настоящее время Россия является самой демократической страной на земном шаре, и, когда все, без исключения, политические силы, отказавшись от применения насилия, как средства политической борьбы, находится группка молодчиков, желающая этот мирный процесс сорвать, кровью подогнать ход политического процесса, я, как и каждый разумный человек в нашей стране, возмущен этим террористическим актом. На каком же основании, господин газетчик вы утверждаете, что массы рабочих и работниц, члены их семей, собравшихся вчера на Московской заставе, в тот момент, когда милиции проводила необходимые следственные действия, разделяют и поддерживают преступные помыслы преступников, террористов и убийц? Я, в отличие от вас, посчитал, что товарищи работники промышленных предприятий собрались, чтобы помочь милиции в розыске виновных в этой ужасной трагедии, но так как самодеятельность возмущенных масс могла вылиться в насилие, мы вынуждены были, для общественного спокойствия, призвать их мирно разойтись по домам.