Книга От революционного восторга к…, страница 36 – Роман Путилов

Одновременно предстояло решить еще одну проблему — в мае ожидался приезд в Петроград агента трех разведок, «льва революции», господина Троцкого. К моему великому сожалению, вброшенная в общество газетная «утка», что Лейба Бронштейн везет в Россию миллионы сотни тысяч наличных североамериканских долларов, положительного эффекта на дало. То ли европейские уголовники не следили за российскими газетами, то ли они были слишком пассивными, но ледокол революции, снабженный американскими деньгами и британскими инструкциями, прибыл в Швецию и готовился к броску на территорию России, где его уже ждал его подельник Яков Свердлов, со своими родственниками, чтобы подпереть своими могучими плечами.

Ну а пока я занимался другими большевиками. Три дня назад, к примеру, в редакцию газеты «Правда» (бренд, за который Троцкий предъявлял претензии Владимиру Ильичу, обвиняя последнего в рейдерском захвате), пришел пакет, отправителем которого значился господин Ульянов, тот самый, что отдыхая на барже и питаясь усиленным полицейским пайком, вместе с мадам Арманд, запоем читал российскую прессу и продолжал писать статьи, так как я обещал передавать их в большевистскую газету «Правду» и в другие газеты.

Так как редакция газеты «Правда» от поступившей, подписанной от имени, исчезнувшего неизвестно где, партийного вождя, столь радикальной корреспонденции, выпала в осадок, и не знала, что делать, то через пару дней, «Апрельские тезисы», с моими язвительными замечаниями, были опубликованы в меньшевистской 'Рабочей газете. В числе прочего, я написал, что тезисы, сбежавшего с деньгами и любовницей, господина Ульянова настолько бредовые, что их не осмеливаются публиковать даже его ближайшие соратники.

Между тем в стране раскачивалась политическая ситуация. Многочисленные партии, использовав, как предлог, ноту министра иностранных дел Милюкова, адресованную союзникам, причем, еще мартовскую, в которой он уверял правительства стран Антанты, что Россия верна своим союзническим обязательствам в полном объеме, пытались перетащить на свою сторону как можно больше сторонников, протестовали против такой политики. Одуревшие, от ничего неделанья, солдаты запасных полков, с оружием, знаменами и гармошками, как на службу, каждый день мотались к Мариинскому дворцу, требуя, требуя, требуя. Причем, как мне казалось, лозунги, которые несли во главе колонн отдельные полки, могли меняться, в зависимости от дня недели. Я тоже участвовал в этой вакханалии политических лозунгов, подкупая газетчиков, печатая листовки, которые, за копейки, расклеивали по всему город, мелкие пацаны, апеллируя к пятому смертному греху — жадности человеческой. Правда, в моих опусах, жадность рядилась в благородные одежды.

— Воин, кормивший вшей в окопах, должен получить свое, после окончания войны. Все, полученное в результате аннексий и контрибуций, должно пойти в карманы офицеров и солдат, воюющих на линии боевого соприкосновения, следовательно, даешь аннексии и контрибуции. Воин, в Германии немцы едят картофельные очистки и капустные кочерыжки, а дети рождаются без ногтей. Осталось удержать линию фронта в течении года и немцы сдадутся, предпочтя не умереть с голоду. Воин Русской армии, не надо наступать — удержи линию фронта в течении года, и немцы сами выбросят белый флаг, а потом заплатят тебе за все, за все твои страдания. Не был на фронте — не солдат, после окончания войны плюшек не получишь. Хочешь получить землю и деньги — отсиди в окопе, удерживая позицию не менее шести месяцев, и ты получишь послевоенные льготы, которых будет тем больше, чем ты пробудешь на фронте. Увечный воин, раненый на фронте — получатель всего. Погиб кормилец — семья получит в два раза больше, чем семья живого ветерана.