Книга До основанья, а затем…, страница 2 – Роман Путилов

Любопытствующие и страждущие потянулись к нам сразу после рассвета. Часовой, щеголявший в новенькой повязке кумачового цвета, степенно выяснял цель прибытия очередного посетителя, после чего-либо предлагал подойти после девяти часов утра, когда будут осуществляться собеседования на предмет зачисления в штат, либо ожидать в фойе, на выставленных в ряд стульях.

Я приказал выставить туда же, в просторное фойе, два стола, за которым пара гимназистов с важным видом, принимала по составленному мной образцу, заявления от обиженных и оскорбленных. Свободный личный состав завтракал посменно в просторной столовой, я же с лежащим в ногах доберманом совещался со своими ближниками.

— Коллеги, сегодня к нам придут, будут пробовать нас на всхожесть. Я буду здесь, разбираться с нашим вчерашним пополнением. Вы продолжайте работать по плану. Учет трофеев провести немедленно, полный список трофеев мне на стол, желательно через пару часов и, в окончательном виде. Семен Васильевич, надеюсь на вас.

Фельдшер Красного креста Загибов Семен Васильевич, отправивший наших раненных на складе купца Пыжикова бойцов в городскую больницу, неведомыми путями нашел нас в квартире немецкого резидента, прибился, вчера участвовал в штурме дворца, а после победы вызвался организовать подсчет трофеев и их складирование в подвалах дворца.

— Когда закончите, Семен Васильевич, соберите газовые маски у всех, ровно двадцать пять штук и верните их на склад Егерского полка, я сейчас напишу, кому их надо сдать….

— Петр Степанович! — фельдшер вертел в руках мою записку для прапорщика с егерского склада: — Может быть, пока, несвоевременно маски возвращать, пусть они у нас останутся. Анфиса…

— Семен Васильевич, вы так шутите? — мне было не до юмора фельдшера, времени было катастрофически мало: — Давайте потом пошутим.

— Да какие шутки Петр Степанович! — фельдшер тоже начал злится: — Я, знаете ли, видел на фронте отравившимся хлором. И если в окрестностях города еще остались германские войска с газовыми снарядами, то негоже нам оставаться совсем без защиты. Двадцать пять масок — это хоть что-то.

Я недоуменно захлопал глазами, а потом начал истерически ржать, не в силах остановится под недоуменными, а потом и укоризненными взглядами соратников.

Наконец, я успокоился, смог взять себя в руки, и протирая платком повлажневшие глаза, смог дать объяснение своему странному поведению.

— Извините, меня, господа. Я просто не сразу понял ваши мысли. По моему глубочайшему убеждению, никакого германского десанта нет и не будет. Между нами, господа, это мы и есть эти германцы с их газами. Просто я не видел иного способа выгнать из дворца несколько вооруженных банд без стрельбы, а, следовательно, без потерь, кроме как имитировать газовую атаку. Ведь нас было в несколько раз меньше, чем бандитов. И пулеметы наши бы не помогли. Началась бы перестрелка, несколько наших людей обязательно бы погибло. Я и попросил наших «химиков», когда они бумагой, пропитанной селитрой и марганцовкой, пустые консервные банки набивали, еще и горчицы туда добавить. Мне иприт, конечно, нюхать не посчастливилось, но слышал, что его еще горчичным газом называют.

— Мы думали, что вы просто дымовую завесу перед нами создаете, чтобы бандитам целится и стрелять было сложнее. — вахмистр откинулся на спинку стула и мелко захихикал.