Книга До основанья, а затем…, страница 9 – Роман Путилов

— Я же вам представился.

— Я помню, кто вы лично, но извините, на каком основании вы что-то с меня требуете.

— У меня приказ военного министра… — надменно произнес штабс-капитан.

— Лично Александр Иванович Гучков отдал вам приказ на захват вот этого объекта? — я иронично заулыбался.

— Нет, ну конечно, не сам. Его адъютант, подпоручик… — Овечкин щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить фамилию адъютанта.

— Господин капитан, не напрягайтесь, мне все равно, какой из тысячи подпоручиков, что трется возле кресла военного министра и что вам сказал. В соответствии с требованиями Устава уголовного судопроизводства обыск осуществляется мировым судом лично, или под его контролем, или следователями окружного суда. Где уполномоченные люди, где соответствующие бумаги?

— Какие вам еще бумаги? — побагровел Овечкин: — Вы что думаете, мы идиоты? У нас есть точные сведения, что вы вчера захватили это здание с применением химических снарядов! У меня есть приказ, и я его выполню…

— То есть переговоры закончены?

— Да!

— Всего, хорошего капитан.

Мы развернулись, и каждый пошел в свою сторону, только я еще махнул рукой и крикнул «Давай!».

С дребезжанием стекол, распахивались рамы и на подоконники выставлялись пулеметы, все, что у нас были.

Я встал у дверей главного входа, с любопытством наблюдая за развитием событий.

Самыми сообразительными оказались расчеты «максимов». Понимая, какая огневая мощь им противостоит, они, не оглядываясь по сторонам, подхватили свои патроны и пулеметы, после чего шустро побежали в сторону Демидовского приюта для девочек, за углом которого и скрылись.

— Ваше благородие, зайдите в дом, а то подстрелят… — зашептал мне из-за двери вахмистр.

— Не боись, Владимир Николаевич, никто стрелять не будет. Видишь, к капитану уже местные авторитеты подошли, говорят, что на пулеметы идти не подписывались.

Пока личный состав роты быстрым шагом расходились под защиты стен двух соседних зданий, к пребывающим в некотором ступоре офицерам, подошло несколько солдат и унтеров, которые стали что-то им доказывать.

Как я догадывался, история о первом пулеметном полке, что, в своем походе из Ораниенбаума в Петроград, с ходу сбил десяток засад, с десятком пулеметов в каждой, была несколько преувеличина, и на пулеметный огонь в упор революционные солдаты идти не хотели.

— Эй, капитан! — я сунул пулемет в круки высунувшемуся из-за двери, вахмистру и шагнул вперед, приложив ладони ко рту, наподобие мегафона: — За моей спиной госпиталь с ранеными русскими воинами, слева от меня, в этом здании, где твои солдаты прячутся, еще один госпиталь и живут девочки — сиротки, что за ранеными русскими воинами ухаживают. Ты если стрелять начнешь, завтра про тебя вся Россия узнает. Знаешь, какой заголовок самым невинным будет? «Овечкин — мясник» я думаю. И еще подумай, или у прапорщика спроси, он и то сообразить должен — если бы я вчера применил химические снаряды, сколько трупов здесь бы лежало?

В это время из — за угла соседского жилого дома появились две пролетки, из которых начали сгружаться некие господа, одетые либо в клетчатые пальто в крупную клетку и спортивные кепки, либо полувоенную одежду, которые несли в руках толстые блокноты и фотокамеру. Фотограф, пока все с изумлением смотрели на него, расставил треногу и, накрывшись черной тряпкой, сделал несколько снимков на большую, гофрированную, фотокамеру, после чего, подхватив с помощью помощника, фотокамеру, споро бросились догонять остальных загадочных мужчин, что уже поднимались по широкой лестнице великокняжеского дворца.