Книга Держиморда, страница 2 – Роман Путилов

Месяц пролетел как один день, и вот, позавчера, мне позвонили из «психушки» и сказали, что так, как у Федора наблюдается устойчивая ремиссия, он более не представляет общественной опасности и подготовлен к выписке. После этого мой собеседник в белом халате бросил трубку и больше ее не поднимал, несмотря на мои многократные попытки возобновить телефонный разговор. Семья, помогавшая мне в процессе удаления Федора с улиц города, после моего звонка, холодно сообщила мне, что я их подставил, и они на ближайшие пару месяцев уезжают из города, с планами продажи квартиры и переезда на другой край Питера, а возможно, и в Москву. Мои заверения, что я приложил огромные усилия, чтобы сведения об их участии в этом деле не разглашались, натолкнулись на ледяное — вы нам обещали, что в течении полугода он из больницы не выйдет. На этом наш разговор прервался, после чего, как я понял, мой телефонный номер был перемещен в раздел «Черный список».

И вот сегодня, с утра, половина нашего микрорайона могла любоваться на маленькую человеческую фигурку, что висела под старой телевизионной антенной одной из многоэтажек. Взяв бинокль, я с земли углядел знакомые черты тела и сейчас, в отличии от следователя следственного комитета, карабкался на крышу, полный тайной надежды, что гражданин Злобин свои счеты с жизнью завершил. Сзади и снизу доносились маты нашего эксперта. Крупный телом криминалист, да еще и в обнимку с старым экспертным чемоданом, застрял в узком люке, ведущим с технического этажа жилого дома непосредственно на крышу и теперь ругался, как медвежонок Винни в гостях у Кролика, подталкиваемый снизу приданным нам в помощь здоровяком сержантом — постовым из полка ППС.

— Вам не кажется, что потерпевший наш как-то странно висит? — я, по-прежнему опекая следователя СК, галантно, под локоток, подводил ее к, висящему на куске кожи, самоубийце. И действительно, Федор Злобин выглядел, мягко говоря, странно. Вся кожа его была покрыта какой-то темной субстанцией, типа машинного масла. Несмотря на сильный ветер, тело не покачивалось, вися на широком ремне, а кончики носок, нечищенных со дня покупки, ботинок, касались покрытой гудроном, поверхности крыши.

— Погодите. — я рукой отодвинул следователя в сторону, шагнул к покойнику, вгляделся в его опухшее лицо. В это время безумные глаза Злобина распахнулись мне навстречу, а кривая улыбка обнажила гнилые зубы псевдопотерпевшего.

— Должок за тобой, участковый! — сильный пальцы вцепились в мои руки, и крепкий, жилистый Злобин, пользуясь полученной инерцией, стал толкать меня к краю крыши.

Я потерял пару секунд, пытаясь, сначала осмыслить происходящее, а потом безуспешно ища точку опоры. Но, кроме визжащей девушки в мундире следственного комитета, иной опоры на расстоянии вытянутой руки от меня не было. Не желая вмешивать хрупкого следователя в драку, я попытался держаться от нее подальше, что стоило мне еще одного шага по пути к краю крыши. Я пытался остановить, прущего как танк, Злобина, но он набрал большую скорость, а подошвы моих туфель скользили по черному покрытию крыши. Вот, ноги уперлись во что-то, но это оказался лишь невысокий барьерчик, отделяющий меня от бездны, протянувшийся вдоль самого края крыши, через который Злобин меня и перетолкнул. Я инстинктивно вцепился в своего врага и, как в замедленной съемке, стал опрокидываться на спину, отправляясь в свой последний, свободный полет. Злобин, торжествующе визжа, попытался вырваться из моих объятий, остаться на крыше, но я держался, вцепившись в ткань старого спортивного костюма этой твари крепко, как энцефалитный клещ.