Онлайн книга «Держиморда»
|
За морячком, старательно не шевелясь, лежал ещё несколько вооружённых разномастными винтовками людей. Один, на вид, так вообще, был натуральный пацан, в синей фуражке с лаковым козырьком, с огромными латунными листьями и цифрой «три» на месте кокарды. Паренек сидел, привалившись к стене, закрыв растопыренными ладошками лицо. Из-под, широко раздвинутых пальцев, на меня смотрел огромный, вытаращенный глаз. Я подошёл поближе и поднёс к глазу, так напугавший меня, кончик штыка. Пальцы руки тут-же сомкнулись и глаз исчез. Надеюсь этот мальчик, судя по форме, гимназист, в следующий раз воздержится от того, чтобы хватать ржавую винтовку и бежать убивать человека, который не сделаем ему ничего плохого. Я поднялся из полуподвала на улицу и подошёл к осторожно выглядывающий из-за сарая Архипу. — Архип Петрович, спасибо тебе за всё! Не знаю, получится ли ещё увидеться. Скажи мне пожалуйста, а где моя жена? — Сильно ударили по голове? — с, заросшего лохматый бородой, лица человека-горы, на меня сочувственно смотрели небольшие серые глазки: — Совсем ничего не помнишь? Твоя Аглая по осени померла, ты говорил, что лихорадку какую-то подхватила. — Теперь вспомнил. — Я забросил ремень второй винтовки на то же плечо: Прощай Архип! Дай то, Бог, ещё встретимся.
Глава 3 Российская Империя. Ориентировочно начало двадцатого века Я брел по безобразно убранным, заснеженным улицам, где сырой ветер с реки не мог перебить ароматы свежего навоза и сгоревшего угля, как будто я находился в родной Сибири, в частном секторе, во время сильных Рождественских морозов, а не в столице великой империи. На улице беспорядочно перемещались огромные толпы праздных людей, как будто сегодня отмечался День города, только вместо певцов, артистов и скоморохов, на всевозможных возвышениях надрывались всевозможные ораторы, от молодых, прыщавых юнцов в студенческих тужурках, до седобородых старцев. И неважно, что орали эти люди, главное иметь громкий голос и разбавлять выступление словами «Свобода!», «Революция!», «Долой самодержавие!», тем более, что половину слов заглушали крики толпы, постоянно и дружно скандирующих «Ура!». Видно за триста лет правления Романовых натерпелись, вот сейчас и прорвало фановые трубы. При мне две девчонки, в серых, приталенных пальто и маленьких меховых шапочках таблетках, гимназистки или курсистки, не различаю пока, подбежали к толпе, окружившей здоровенного мужика, облаченного в расстегнутую шубу, что тряся головой, ревел что-то голосом Джигурды, лишь иногда, на выдохе, выдавая членораздельное «Даешь!». Девчонки, подпрыгивая на месте от переполняющего их восторга, минуты три слушали ревущего гиганта, затем прощебетали что-то на своем, птичьем языке, и смешно проскальзывая высокими шнурованными ботиночками на сырой смечи снега, лошадиного помета и шелухи подсолнечных семечек, бросились к следующей кучке, что, время от времени аплодируя, слушали взобравшегося на фонарный столб блондинистого гимназиста, с ярко-алым румянцем на пол-лица. Гимназист, симпатичный юноше лет двадцати, размахивая измятой фуражкой, обрушивал на восторженную публику водопад стихов, то ли переделку Пушкина, то ли самого Александра Сергеевича, во всяком случае рифмы «Свобода» и «У входа». |