Онлайн книга «Держиморда»
|
Мы наконец дошли до темно-серого дома, похожего на старую казарму, по лестнице, ведущей вниз, спустились и оказались в вытянутом полуподвальном помещении, куда выходило множество деревянных дверей. В этом коридоре было сыро, пахло кислой капустой, каким-то подгоревшим жиром, и ещё чем-то неприятным. Навстречу нам попалась толстая баба в мокром фартуке, с трудом несущая, прижав к животу, красными, распаренными руками деревянную кадушку, которые я раньше видел только в музее крестьянского быта при помещиках. Протискиваясь мимо нас с дворником, тётка зыркнула на меня как-то совсем не по-доброму. — Вот твоя комната, Степаныч. — дворник остановился напротив одной из многочисленных деревянных дверей, выкрашенной мрачно-коричневой краской, как, впрочем, и все остальные двери в коридоре. — Ключи-то с собой или мне дворницкую надо идти? — Петрович прислонил меня косяку и смотрел вопросительно. — Сейчас, погоди минутку. — я зашарил рукой по карманам галифе и, к моему облегчению, рука извлекла наружу длинный ключ с крайне примитивными выступами бородки. Ну всё, Степаныч, ты дома, а я побегу во двор, посмотрю, что да как. — рывком распахнул дверь мой провожатый подтолкнул меня вперёд: — Ты давай, поспешай. Лукерья не зря назад не идет, небось за рэволюционэрами побегла. Я стоял на пороге, абсолютно не знакомым мне, небольшой комнатенки и не решался сделать следующий шаг. Обстановка была откровенно убогой — металлическая кровать с шишечками, заправленная серым одеялом и горкой подушек, накрытых белой кружевной накидкой выглядывали из-за массивного шкафа, делившего комнату на две части. Ближе к двери к стене был прибит примитивный умывальник в изголовье. В углу к стене был прибит примитивный жестяной умывальник «дачного» типа, с торчащим вниз соском и такого же пошиба раковина, слив которой уходи в ведро, приютившееся под раковиной. Тут же примостился небольшой круглый стол с парой потертых стульев с гнутой деревянной спинкой. В «красном» углу висела небольшая потемневшая икона с окладом светлого металла и висящей под ней, погасшей, лампадкой. За столом высился, в тон шкафу, буфет, под д стеклом которого стояла фотография типичная для дореволюционного времени. На фотокарточке, хорошей чёткости и с логотипом какого-то фотоателье, была изображена молодая пара — мужчина на вид 25, со строгим, типичным для того времени, скуластым лицом, в форме, как я понимаю городового, лычками старшего сержанта на погонах. Он сидел в красивом кресле, придерживая перед собой саблю в черных ножнах. За спиной мужчины, положив ладонь ему на плечо, стояла невысокая худенькая девушка, Одета девушка была по-городскому, в светлом платье, с рядом маленьких пуговок, застегнутых под горло, дурацкой темной шляпке с какими-то цветами и кружевном платке, накинутом на плечи. На обороте фотокарточки фиолетовыми чернилам была выведена надпись — седьмое августа одна тысяча девятьсот шестнадцатого года. Я шагнул к небольшому мутному зеркалу, что висела надо рукомойником. Было плохо видно, но сомнений не оставалось — из зеркало смотрел на меня мужчина, изображенный на фотокарточке, с небольшими, светлыми усами и коротким чубчиком на коротко-стриженной голове. Вместо того чтобы рыдать и ударится в истерику, я заметался по небольшой комнате, просматривая полки и ящики шкафа и буфета, скидывая всё ценное и полезное в темно- коричневый вещевой мешок, который я обнаружил висящим на вешалке у входной двери. Буквально через десять минут я был наскоро переодет, обут в юфтевые сапоги, вдетые в смешные кожаные галоши. Я понимал, что если еще раз пройти по комнате с более тщательным обыском, то количество полезных «ништяков» сильно увеличится, но мне не давал расслабиться злой взгляд давешней бабы, и боюсь, что о неприкосновенности жилища в данной местности не слышали, так что, за коричневой дверью комнаты долго не отсидишься. Но мысли мыслями, но организм требовал своего. Я сам не понял, как оказался на мягко скрипнувшей под моим весом кровати, голова обессиленно откинулась к, оклеенной бумажными обоями, стене, глаза сами прикрылись… |