Книга Мятежник, страница 41 – Роман Путилов

Победители не стали их преследовать, хотя на остров смогли прорваться только шесть мужчин, вооруженных ножами, луками и парой глеф. Но егеря дорого продали свои жизни, а нападавшие ужаснулись понесенными потерями, поэтому, спалив дотла, остатки острога и поделив все, что имело хоть какую-то ценность, остатки воинов разошлись по своим кочевьям и становищам. Но передышки остаткам населения острога никто давать не собирался, соседи мечтали перебить всех пришельцев и их потомков. Каждый выход за пределы импровизированного укрепления, которое беженцы из острога укрепляли, пользуясь, в основном деревом, принесенным рекой, был чреват выстрелом стрелой из кустов, попыткой захватить в плен ударом местным копьем — пальмой.

Особенно чувствительный удар был нанесен в этом году, в конце короткого северного лета. Группа детей и женщин, отправившаяся на сбор клюквы, под охраной брата Данилы исчезла без следа. На месте, где они собирали ягоду остался лишь раздавленный туесок с остатками клюквы. Вернее, следы были, и вели они в сторону ареала обитания одного из особо враждебных племен. Пятеро, оставшихся в живых, мужчин, изучив следы, совсем загрустили — судя по всему, в нападении на сборщиков ягод участвовала не менее трех десятков охотников, и любая попытка погони наличными силами вызвала лишь новые потери. Вот и просил меня Данила дать ему сапоги, чтобы за пару дней добежать до становища врагов, попытаться освободить пленников, если они живы…

Ну а я, посмотрев на это скотское существование, как ни крути, но моих поданных, принял волевое решение — всех жителей… даже не знаю, как назвать это место — убежищем? Так вот, всех эвакуировать, ибо не должен человек выживать в холодной норе при температуре минус сорок градусов. Первую партию женщин и детей, двадцать душ, худых и легких, предварительно заставив сбрить всю растительность с головы и тела, так как паразитов и на Большой земле хватает, отмыли в полевой бане и, запихав в салон пассажирского аэроплана, отправили в Якутск. Их волосы и одежда, с шевелящимися вшами и прочими клопами догорали на снегу, а в бане мылась вторая партия, благо древесины и снега для воды вокруг было в избытке. Сейчас народ отмоется в горячей воде, кто-то впервые в жизни, и пойдет есть и отдыхать в большую палатку, а завтра утром полетят второй партией в Якутск. Правда я сомневаюсь, что зимовать они будут в столице Якутского княжества, там и без пяти десятков нахлебников проблем хватает. Наверное, полетят они в город Верный, пусть хоть перезимуют в тепле, поживут в нормальных домах, поспят на грубых, но простынях. Тем более, что мужики, в качестве платы, притащили мне несколько кожаных мешков с золотым песком. Не знаю, сколько там точно, но пару килограмм драгоценного металла мешки содержат, что означает, что беженцам, при всех моих государственных ценах на прием золота, хватит на скромную жизнь в течение пары лет.

Завтра, завтра, завтра. Завтра прилетят пара аэропланов в пассажирском исполнении, и мы с Данилой слетаем в поисках его брата, поговорим с местными о гуманном отношении с пленными и прочими гражданскими. А то ишь, метисы им не нравятся. Да в зеркало бы посмотрели на себя, куда ни прилетишь, половина стойбища с серыми или голубыми глазами, а некоторые вообще, рыжее рыжего солнышка. Ну а если дискуссия о толерантности перейдет в горячую фазу, то это тоже хороший вариант развития событий. Сплетни, слухи и новости разносятся по заснеженной и безлюдной тундре быстрее, чем в густо заселенном Омске, и к весне все северные широты будут знать, что мытари Белого царя вернулись и собирают все недоимки за тридцать лет, а кто вовремя не погасит задолженность, то небесный огонь обрушится на дерзкого.