Книга Мятежник, страница 109 – Роман Путилов

К сожалению, в сторону британских кораблей могла стрелять только одна пушка, правда с такой дистанции промахнуться по таким большим целям было невозможно. И капитан решил, что британцы — британцами, но зарядить орудия укрепления он обязан. Вообще, пару снарядов было положено иметь у пушек постоянно, но три месяца назад, в ночное время, возле орудия не досчитались одной чугунной болванки. Куда делся снаряд, по сути, никому не нужный, проведенным расследованием, установить не удалось, но комендант крепости вбил себе в голову, что секретный снаряд к устаревшей британской пушке ночью украли казаки, чтобы выведать все секреты обороны вверенной ему крепости, долго опал ногами, лишив аскеров бастиона месячного денежного содержания и приказав отныне хранить все снаряды в пороховых погребах крепости. И вот надо ждать, пока напуганные артиллеристы привезут по специально проложенным рельсам тележки с снарядами и пороховыми картузами к орудиям.

Все эти раздумья дежурного офицера позволили моим степнякам и ирландцам захватить стены и башни внутренней крепости до того, как орудия были готовы открыть огонь и когда из Венецианской крепости, являющейся частью внутренней цитадели, на гарнизон бастиона Топрак-кале, обрушился свинцовый ливень, пушки все еще не были заряжены.

Юзбаши Картал, подстреленный снайпером, еще успел увидеть, как по выстроенным во внутреннем дворике укрепления строю аскеров пехотного прикрытия как будто прошлась кровавая метла, как тяжелая пуля пробила голову инициативному сержанту, пытавшемуся организовать оборону укреплений, после чего тьма поглотила сознание офицера, а оборона внешнего укрепления сошла к избиению гарнизона и отдельным подвигам смелых воинов. Так, как стрелять в свой тыл орудия бастиона не могли, а стрелки из цитадели безнаказанно расстреливали турецких артиллеристов, то единственное, что смогли сделать храбрые турецкие топчи — это дать залп осколочными гранатами в сторону непонятной орды всадников, мчавшихся в сторону крепости.

Касым.

Сшибка с непонятными всадниками в серых мундирах была короткой и кровавой. Вместо честной молодецкой рубки белым оружием, эти дети шайтана остановились, не доскакав до воинов степи сто пятьдесят шагов, после чего открыли меткий огонь из своих скорострельных винтовок. Соплеменники Касыма, и их союзники имели однозарядные ружья и штуцеры, да и то, в лучшем случае, одно на двоих, а стрелы, выпущенные из дедовских луков, «серомундирников» не брали, поэтому, вместо боя получилась бойня. Отдельные смельчаки, прорвавшись через свинцовый рой, доскакали до рядов чужаков, но нашли там только бесславную погибель, а самые умные пастухи- разбойники, такие, как Касым, обманули смерть и помчались к воротам союзной крепости Азов, обоснованно надеясь найти за ее фортами и стенами надежное укрытие.

Когда до крепостных куртин оставалось скакать совсем немного, ближайшее с степнякам укрепление вспучилось белыми дымами, а потом Касым полетел из седла на землю, причем, летел он отдельно от своей правой руки, все еще сжимающей отцовскую саблю — гранаты от турецких артиллеристов сегодня легли особенно удачно, и конная атака неизвестных всадников на сражающуюся крепость была отражена с первого залпа.

Азов. Бойня шла до вечера, подозреваю, потому, что с турецкой стороны некому было дать команду выбросить белый флаг. Когда солнце стало клониться к горизонту, стрельба сошла на нет — у турок закончились патроны, а центральный арсенал в Генуэзской крепости цитадели был захвачен в первый же час атаки. И тогда над городом вновь появился аэроплан с эмблемами Сибирского царства и начал кружить над городом и крепостью, а с неба загремел, усиленный магией, голос, который требовал от турецких солдат и мирных обывателей, желающих сохранить свои жизни, выходить, имея при себе только запас еды, воды и денег не более десяти акче, в сторону Западных ворот и убираться в сторону турецкого городка Кагаль, отстоящего от Азова примерно на десять верст. Туркам, оставшимся в крепости, жизнь не гарантировалась.

До наступления темноты мои бойцы взяли под контроль цитадель, пороховые погреба, дома богатеев и артиллерийские дворики укреплений, а также русских пленников, коих выжило, в ходе отчаянного боя, удивительно много. На южную крепость упала ночная темнота, лишь кое-где, за крепостными валами, слышались отдельные выстрелы. Я сидел на террасе дома коменданта крепости, пил чай и пытался понять, что мне дальше делать. Да, я утер нос покойному государю императору, захватив на шпагу крепость, которую он долго и безуспешно осаждал. Но только Азов превратился для меня в такого-этакого медведя, которого я, вроде бы, поймал, и, одновременно, он меня не отпускал.