Книга Мятежник, страница 107 – Роман Путилов

Не успел Касым посмеяться над трусами, как из-за палаток стали выбегать какие-то рыжие и бородатые мужики в зеленых мундирах, с перекошенными от злости лицами, и было их не менее двух сотен. Мужики не стали строиться в шеренги или колонну, а принялись падать на землю, достаточно ловко и споро направляя в сторону Касыма и его друзей стволы винтовок с примкнутыми штыками. Касым отличался завидной сообразительностью. Поэтому он мчался к лагерю, низко пригнувшись к крупу коня, еще до того, как раздался первый залп.

— Кто это, что там случилось? — соплеменники Касыма повисли на поводьях коня, что, как птица домчал своего седока до лагеря.

Касым судорожно хватал ртом воздух, задыхаясь от осознания того, что выскользнул из лап неминуемой смерти — из пяти десятков молодчиков, поехавших с ним к чужому лагерю, приближалось, нахлестывая лошадей, всего десятка полтора.

Касым собирался сказать, что какие-то степные ублюдки, непонятного рода — племени, без всякой причины, презрев вековые законы гостеприимства, напали, а него и его друзей, но вместо этого просто ткнул рукой в сторону недалеких холмов, с которых в сторону лагеря разбойников торопливо спускалась густая конная лава чьей-то кавалерии в одинаковых серых мундирах.

Рабский рынок.

Одинокий аэроплан появился внезапно. Серебристая птица бесшумно летела над фарватером реи и была видна половине города. Часовые на стенах и фортах, прикрыв глаза от солнца следили за красивым полетом крылатой машины, местные толстосумы отставили чашечки с черным, как смоль, кофе, провожали взглядом самолет, пытаясь понять, что за знак нарисован на его хвосте и фюзеляже. В какой-то момент от аэроплана отделилась какое-то черное веретено, что понеслось к воде и воткнулось в корму, стоявшего на якоре, турецкого военного корабля. Над кормой канонерки вспыхнуло дымное облако и поднялся столб мутной воды, обрушившийся на палубу «Победителя», после чего, со оглушительным скрипом и скрежетом, корма корабля стала погружаться в воду Дона, вздымая вверх ржавый нос судна и разрывая цепи носовых якорей.

Позабыв о степенности и общественном положении, гости тенистых веранд рабского рынка, повскакивали со своих тюфяков и подушек, чтобы в полнейшем изумлении наблюдать, как аэроплан, только что, походя, уничтоживший самый мощный военный корабль в Азовском море, развернулся над рекой и направился в сторону крепости, после чего с неба раздалась стрельба.

Пораженные звуками стрельбы, уважаемые господа даже не сразу поняли, что убивают именно их — с палуб британских судов, в сторону берега, стреляли шестиствольные «гатлинги» и какие-то люди с винтовками.

Георгиос Костаниди, богатейший торговец Азова, очнулся из оцепенения, когда рядом с ним рухнул на землю уважаемый Абуб, богатейший откупщик, и богато расшитая, шелковая чалма покатилась по каменным плитам. Взвизгнув от осознания скорой смерти, Костаниди бросился к стенам внутренней крепости, так как от безжалостного огня шестиствольных шайтан-машин ни веранды, ни загоны, ни резной паланкин, брошенный слугами Георгиоса, спасти не могли. Грек бежал быстрее ветра, подгоняемый вскриками бегущих за ним носильщиков и телохранителей, невольно закрывающих хозяина от пуль своими телами. Со цитадели тоже стреляли и казалось, что пули свистят везде, но пронырливый грек умудрялся бежать, думая лишь о том, чтобы не проскочить распахнутые крепостные ворота, так как он уже ничего не видел, пот тек просто потоком и разъедал глаза. Костаниди удачно, один из немногих, добежал до арки ворот и, прижавшись к толстой крепостной стене, уже недосягаемый для стрелков, пытался отдышаться, когда из тени ворот к нему шагнул турецкий аскер, в синем мундире и форменной красной феске, воровато оглянулся и глубоко вонзил в обширное брюхо торговца длинный огромный штык-ятаган, после чего сорвал с пояса Георгиоса увесистый кошель с золотом, приготовленный для покупок рабов и убежал, оставив несчастного торговца умирать в страшных мучениях.