Книга Царство Сибирское, страница 71 – Роман Путилов

После бегства Ванды прошло три месяца. В Сибири все было хорошо. Лето в этом году было благоприятно для сельского хозяйства — по ночам шли дожди, а днем в голубом небе висел желтый диск солнца, что давало надежду на выполнение осеннего плана сдачи сельхозпродукции в закрома Родины. В остальном все было плохо.

Промышленность империи никак не могла перестроиться на военные рельсы, зато в столице и прочих губернских городах почти ежедневно плодились различные общества «патриотической» направленности, а десятки газет взахлеб печатали статьи о том, кто виноват и что надо делать для скорейшей победы над супостатом внешним. Градус общественного недовольства, отсутствием каких-либо успехов постепенно нарастал, а генеральное наступление на Юге, которое должно было смести турецкие и им союзные войска и сбросить их в Черное море, дабы освободить Императорскую гвардию и иные лучшие соединения империи, для переброски их на Западный фронт все время откладывалось по причине нехватки пушек и снарядов. Имперские эмиссары метались по всему миру, чтобы организовать закупки необходимого военного снаряжения, но пока сообщений о заключении миллионных контрактов российская пресса не сообщала.

Резиденция князей Строгановых.

— Ваша светлость, вам письмо от губернатора.

На край стола лег конверт казенного вида и лакей, стараясь не встречаться со мной глазами, тихонько выскользнул за дверь кабинета. Я и сам прекрасно видел, насколько я стал раздражительным и тяжелым в общении. Никаких подвижек или благоприятных прогнозов относительно моих ног не было. Инженерное бюро металлургического завода обещало прислать какой-то эрзац-протез, с которым я смогу хоть как-то, но передвигаться самостоятельно, но уже третий раз срывали сроки поставки, отчего мне каждый раз хотелось кого-нибудь убить.

Я почти не ел и не пил, чтобы моему вестовому реже приходилось таскать меня в туалет, что также не прибавляло мне настроения, а ведь я участвовал в традиционных посиделках с офицерами гарнизона, отчего в обеденный зал меня притаскивали раньше всех, а уносили оттуда самым последним. Как результат пошли слухи, колеблющиеся заколебались, а сомневающиеся засомневались.

— Государь, у нас заговор…- на пороге кабинета появился мой начальник контрразведки, который, повинуясь моему жесту подошел к столу и сел в кресло напротив меня.

— Просаживайтесь, Аскольд Трифонович. — кивнул я поручику Бородаеву: — Рассказывайте, что у нас опять произошло.

Ну, а дальше я, в течение десяти минут, только зубами скрипел от бессильной злобы.

Разогнав банду магов, что входили в «литературное сообщество» княгини Строгановой, я, чтобы два раза не нагибаться, прибрал к рукам и запасной батальон Омского полка, вернее, его остатки. По городу и окрестным деревням частым гребнем прошлись мои контрразведчики при поддержке кавалерии, с заданием поставить под ружье всех лиц, не занятых в производстве, транспорте или сельском хозяйстве. Тех, кто не успел смыться, поставили в строй, побрили, отмыли, одели в военную форму, а набралось таких лиц неопределенного рода деятельности, ни много, ни мало, а полторы тысячи человек. И вот почти сотня моих старослужащих, срочным образом переведенных в унтер-офицеры, гоняли эти пятнадцать рот человеческого материала, от восхода и до заката, а вот с господами офицерами вышла закавыка. Имперская военная наука считала, что господин офицер, кроме добродетелей, присущих дворянину, как-то умение писать стихи, музицировать, изящно танцевать, поддерживать беседу и «Et cetera», должен, в нужный час прошагать впереди шеренги или цепи атакующих солдат и умереть с честью. Исходя из этого все эти поручики и прапорщики военного времени военному делу учиться не хотели, проводили время в праздности, готовясь в «нужный час сложить голову за Отечество и Государя». Попытки организовать занятия среди господ офицеров, чтобы немного подтянуть до уровня умений командиров Великого княжества Семиречья не задались и на этих господ с эполетами махнули рукой. Тем более, что использовать этот, по численности, полк, отдельным подразделением никто не собирался — живая сила запасного батальона рассматривалась как пополнение моим линейным частям, а с задачей довести маршевую роту до точки сбора эти господа бы справились.