Книга Царство Сибирское, страница 31 – Роман Путилов

Китайского же чиновника, что дисциплинированно прибыл к десяти часам утра, на новый раунд переговоров, я дал команду одеть в тулуп и монгольский малахай, запихнуть в транспортный контейнер, что закреплялся на крыле аэроплана, сбоку от фюзеляжа, после чего взлетел и направил свой самолет в сторону Пекина.

Полет на крейсерской скорости до столицы Срединной империи проходил вполне штатно, если не считать, надоевшее мне, заунывное пение моего переводчика, что доносилось из задней кабины аэроплана, и периодических криков китайского чиновника, что иногда высовывал голову из контейнера, кричал, после чего прятался обратно, как робкая черепашка в панцирь.

Бомбы я сбросил на Полуденные ворота Запретного города, после чего покружился вокруг воздушного шара, что висел над Пекином на высоте около двухсот метров, до полусмерти напугав местного летуна, что сидел в плетеной корзине, после этого повел аэроплан на посадку.

Аэроплан приземлился на дорогу, заставив местных обывателей искать спасения в рисовых чеках, расположенных слева и справа от дороги. Как только пропеллер перестал крутится, я выскочил из кабины и извлек, бледного, как полотно, китайца из контейнера.

— Держи…- я сунул в руку, стоящего как истукан, чиновника, свиток своего письма: — Видишь?

Увидев дым над крышами Запретного города, чиновник упал без чувств, пришлось лить ему на лицо вонючую воду с рисовой плантации.

— Пришел в себя? Молодец. Сейчас отправляешься в Запретный дворец и передаешь мое послание вашему правительству. Через пять дней я прилечу сюда снова, буду ждать тебя с ответом. Я тут написал, но передай и на словах, что я буду ждать именно тебя. Если тебе случайно сдерут кожу или еще что-то случится, и ты не придешь с ответом, от императорского дворца не останется ни одного целого камня. Так дворцовым евнухам и передай. Все, иди.

Все это невозмутимо переводил толмач Ринчинов, одновременно справляя малую нужду в мутную воду рисового чека.

Чиновник, глядя на нас круглыми, как плошки глазами, сжал в руках свиток послания, и, на негнущихся ногах, пошел в сторону столпившихся в отдалении крестьян.

— Готов? — я похлопал бурята по плечу: — Давай, залазь в кабину, надо взлетать. Потом, где ни будь, в безлюдном месте ноги разомнем. Нам предстояло семь часов обратного полета, если не будет никаких неожиданностей. А улететь я собрался побыстрее потому, что местные рисоводы и прочие прохожие как-то нехорошо стали к нам подкрадываться, сжимая в руках мотыги и прочие лопаты, а кто-то стал подбирать с земли какие-то камни или комья грязи. Я сунул в густую траву маленькую фигуру богини Макоши, вознес ей искреннюю благодарность и вскочив в кабину аэроплана, запустил двигатель.

Теперь для полета суда мне не нужна карта или штурман. Маленькая фигура моей божественной покровительницы будет служить мне, как путеводная звезда. Вообще, на контролируемой мной территории сейчас наблюдается просто бум популярности этой божественной сущности, который порождает усиление мощи самой богини. Каждая новая область, где появляются истуканы с женским ликом, в каждом новом доме, где в «красном углу» стоит маленькая женская фигурка, а обитатели дома обращаются к богине со своими чаяниями, усиливает могущество Макоши, которая одновременно служит моим недремлющим оком, сообщая мне о самых важных происшествиях, самых опасных заговорщиках и предателях.