Книга Царство Сибирское, страница 113 – Роман Путилов

Кстати, об интернатской службе. В этом мире, одним из тяжких воинских преступлений считается мародерство. Я же, понимая, что бороться с этим явлением я не могу, решил его возглавить и поставить на «промышленную» основу.

Теперь, в полосе наступления каждого боевого взвода, вслед за цепью стрелков, двигается команда нестроевых, обычно из трех-четырех человек, которые и собирают оставшиеся после боя трофеи, обшаривая карманы убитых нукеров, заодно отгоняя диких мародеров, что, как рыбы –прилипалы, сотнями следовали за моим войском.

Вечером, после боевого дня, взвод решал судьбу трофеев, сдавая все излишки в присутствующие в лагере фургоны моей новой службы, которую я, не мудрствуя лукаво, назвал «Военторгом». Да, там принимали трофеи за двадцать процентов от реальной стоимости, но, без обмана, по всем известным тарифам. В обмен бойцы могли приобрести себе множество товаров, начиная от военного снаряжения, до банок с ледяным пивом, что в этой знойной пустыне являлось истинным чудом для ценителей. Ну а что? Если взвод не заступает в караул, то покупка ведра горьковатой хмельной жидкости на взвод только укрепляла воинскую дисциплину и способствовала бодрому настрою войск. Секретом было только то, что скупленные трофеи мое величество обратными рейсами личного самолета доставлял все к тем же баржам, чтобы не гонять внепространственный карман вхолостую. Вроде бы, что в этом плохого, сплошная экономия и отсутствие необходимости гонять по опасной степи бесконечные обозы. Вроде бы ничего такого, сплошная экономическая выгода для государства и меня лично, но открыто об этом было не принято.

На момент моего прибытия к крепости, за ее двойными стенами собрались остатки воинства Кокандского ханства и многочисленные подкрепления, направленные на войну союзной Бухарой. По данным разведки из Бухары на север вышло около тридцати тысяч кавалерии, пехоты и артиллерии, что составляло ровно половину войск Бухарского эмира. В Пишпек пришло около двадцати тысяч человек, без обозов и артиллерии, потому что уже неделю, как дорога Чимкент-Пишпек превратилась в «дорогу смерти». Пять десятков, специально выделенных самолетов целыми днями висели над ней, целенаправленно выбивая пушки, обозы, кавалерию и лиц «европейской национальности», если такая физиономия попадется в бинокль авианаводчика, который в обязательном порядке сопровождал каждую авиагруппу, располагаясь в комфортабельном самолеты-салоне, наблюдая в оптику за обстановкой на земле и в воздухе. Хотя последнее, наверное, было излишним. После разгрома авиабазы британцев под Кокандом, вражеских летательных аппаратов в воздухе и на земле никто не видел, разрушенные причальные мачты для дирижаблей никто не восстанавливал.

Кстати, если вы думаете, что авианаводчики в одиночку занимали комфортабельные салоны воздушных лимузинов, то вы ошибаетесь. С недавних пор на эти самолеты ставились искровые приемо-передатчики, так как проблема связи, с началом боевых действий, встала в полный рост. Кроме того, в каждом салоне сидело три-четыре воина из спешно созданной службы спасения и эвакуации, один из которых обязательно имел подготовку на уровне современного медбрата. Я хотел, чтобы сбитый пилот не прятался по степи от многочисленных конных и пеших врагов, которые, в девяноста случаях из ста, просто отрезали бы ему голову, а был немедленно вытащен из опасного места специально подготовленными и обученными людьми.