Книга Недвижимость, страница 55 – Роман Путилов

Мирного начала беседы не получилось, а в перевязочной я нашел только здоровенный многоразовый шприц, который я и вогнал в щеку, пребывающего в адском астрале, беспамятственного наркомана. Понимаю, звучит дико, но что-то на меня накатило, некстати вспомнилось, как я, по вине вот этого урода, месяц лежал такой-же бесчувственной колодой в реанимационной палате другой больницы… В общем, мне стало немного стыдно, но я ни о чем не пожалел.

От внезапной боли Федор очнулся, выпав из своего адского забытья, задергался, пытаясь дотянуться до источника этой самой боли, но не преуспел в этом деле — кто-то умело привязал его руки в металлическому уголку кроватной сетки. Тогда Грибанов открыл глаза и уставился на меня.

— Привет, узнаешь меня?

Грибанов честно попытался что-то рассмотреть своими, залитыми гноем глазами, но не преуспел и отрицательно замотал головой:

— Нет. А ты кто?

— Я от Макса. — я улыбнулся одними губами, так как все остальное, кроме глаз, у меня было перемотано бинтом.

— От Макса? — Федор, в дикой надежде, распахнул глаза: — А ты что принес?

— Принес, принес… — я похлопал себя по карману спортивной куртки: — Ты скажи, что ты успел выяснить?

— Дай а, пожалуйста, а то я помираю… — взмолился наркоман.

— Дам, когда расскажешь все, что узнал. Ты правила знаешь. — пожал плечами я.

— Челюсти в Городе нету… — зачастил Грибанов: — Это точно, мне несколько наших сказали, что он в Чуйскую долину уехал, траву собирать подрядился.

— А ты подскажи, где он живет, Челюсть твой?

— Да дом его… — Федя замер, пытаясь собраться с мыслями: — О, вспомнил. Он напротив родильного дома живет, на последнем этаже, крайний подъезд, последний этаж…

Видимо силы у Грибанова кончились, он обмяк и затрясся с новой силой, хрипя из последних сил: — Дай, дай скорее…

— Ой, ты извини, а я забыл ее в машине. — Я встал с края кровати и оперся на костыли: — И у тебя из щеки что-то торчит. Ты это, как развяжешься, убери, а то некрасиво выглядит…

Выходил из отделения я, улыбаясь и провожаемый диким воем потерявшего надежду наркомана. За моей спиной скрипнула дверь ординаторской и женский голос произнес:

— Сережа! Сергей Николаевич, может можно этому наркоману чем-то рот закрыть, а то он всей больнице спать не даст, а завтра жалобы на профессорском обходе будут.

Что ответил дежурной сестре раздосадованный доктор Сережа я уже не слышал, торопливо перебирая костылями, я торопился уйти. На выходе дремлющий охранник даже не открыл глаз, когда я проходил мимо, свою мзду он надеялся получить при моем возвращении, а дежурным докторам то же было не до прошмыгнувшего на улицу пациента — они всей бригадой пытались утихомирить окровавленного алкаша, что не давал осмотреть свою глубокую рану на затылке.

Ночные откровения.

Город. Приемный покой Третьей городской больницы скорой медицинской помощи.

— Ну что, сначала к Наглому или к Грибнику? — предъявив служебные удостоверения, оперативники остановились у гардероба, с трудом натягивая на плечи линялые и штопанные халаты третьего срока носки, при этом лейтенант Клюквин проявил свойственное его юному возрасту любопытство: — Интересно, почему я ни разу не получал в больнице халат большого размера? Всегда только маленькие, которые даже на меня с трудом налезают.