Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 96 – Роман Путилов

— Вот возьмите! — Светлана набросала на маленьком обрывке бумажного листа несколько цифр: — Позвоните, обязательно.

— Хорошо, обязательно позвоню. — я сунул записку с телефоном коллеги между страниц ежедневника.

— Ой, ну все, я побежала, а то засиделась у тебя. — девушка подхватилась и сделав несколько шагов к входной двери, исчезла в коридоре, только перестук ее шустрых ножек был свидетельством ее визита.

Я взял трубку телефона и, через «9», дозвонился до Руслана.

— Здоров, что, как?

— Привет, тебя тут начальство ищет, по управлению носится.

— Так что меня искать, если сами же удостоверение и ключи от кабинета и сейфа забрали?

— Не знаю, но сказали, что ты прекрасно мог бы сидеть в кабинете, от потерпевших заявления принимать.

— Зачем мне это надо? Я уже работу новую нашел, зарплата в разы больше, отдельный кабинет, компьютер, вид красивый в оке, только работай, Павел, работай. — огрызнулся я.

— Тут эта женщина, из мехового ателье пришла, говорит, что ты ее вызвал.

— Так! А вот ей скажи, что я завтра, ближе к вечеру к ней на работу заеду, и там мы все вопросы с ней порешаем.

Глава двадцатая. «Мирная» жизнь.

Март одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

— Добрый вечер!

— Здравствуйте… — вкрадчивый голос в трубке мне определенно не знаком, да и не люблю я воркующие мужские голоса.

— Это Павел Николаевич?

— Вы ошиблись! — с удовольствием ложу трубку на рычаг аппарата и, перевернув телефон, выкручиваю звук звонка до минимума, что позволило не бесится от целой серии телефонных вызовов, идущих один за другим. Наконец аппарат перестал приглушенно тарахтеть, и я, прождав минут пятнадцать вернул колесико регулировки громкости в нормальное положение. Мне на этот телефон звонили либо девушки, либо родственники, либо дежурный по отделу, но никаким левым мужикам свой телефон я не давал.

Вновь телефон зазвонил примерно через час, когда я, выгнав Лену с кухни, чистил картошку.

— Тебя к телефону. — мне к уху поднесли тихо шипящую трубку, и я зажал ее плечом.

— Говорите.

— Громов? — опять звонил какой-то мужчина, но у этого, хотя бы, голос не разливался патокой.

— Кто спрашивает?

— Мы не знакомы, но я хотел бы поговорить насчет Тани…

— Какой Тани?

— Татьяна Михайловна Оверчук, вы ее задержали вчера.

— Кто вы и почему я должен с вами разговаривать?

— Я хотел бы сообщить вам информацию о ее сообщнике.

— Сообщайте.

— Не по телефону.

— Вы знаете, мне это не особо интересно.

— Я прошу вас выйти на улицу, это не займет у вас много времени.

— Даже так? — сука, кто-то слил мой телефон и мой адрес. Кроме коллег этого сделать никто не мог, так как через Горсправку, ни мое место жительство, ни моих родственников, установить невозможно. Придется пойти и посмотреть, кто это такой дерзкий, что решил встретится со мной.

— Ждите. — я положил трубку и, выключив на кухне свет, приставил к подоконнику табуретку и выглянул в форточку.

У соседнего дома стояла, мирно тарахтя сини выхлопом на холостом ходу, знакома мне бежевая «копейка». Я готов поставить сто к одному, к нее слева должна быть вмятина, на которой, возможно, и сейчас можно обнаружить частичку голубой краски, содранной с ворот на оптовую базу.

— Ты куда? — с кухни выглянула Лена и замерла — как я понимаю, мои действия выглядели настолько странными, что девушка не могла сформировать следующий вопрос.