Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 36 – Роман Путилов

Мои начальники молча переглянулись, поставили визы на постановлении, подписанном прокурором, что мол, они тоже в курсе и отпустили меня работать. А вот так ребята, надо кодексы читать, а не водку все время пить в кабинете. Но это я так, из зависти, так как у меня на это, приятное занятие, времени совсем не оставалось.

Но, в любом случае, двадцать дней пролетят очень быстро, а у меня так и не связаны между собой палец, найденный под ванной в съемной квартире, и человеческие кости, обнаруженные в сугробе, недалеко от забора окружного дисциплинарного батальона.

Так как шустрая БОМЖиха Аленка сбежала из гинекологической больницы, унеся с собой воспаленную кисту и новую кожаную куртку одного доктора, у меня оставался только один фигурант по делу — томящийся в спецприемнике Смычков Андрей Борисович. Сегодня я был уверен, что прое… допустившие побег его подруги сотрудники спецприемника сегодня не будут мне мешать плотно поработать с людоедом. Я просто знаю, сегодня, даже, если я загоню неразговорчивому БОМЖу под ногти ветки от старого веника, они только отвернутся, в надежде, что я смогу узнать, где прячется сбежавшая Алена.

Территория спецприемника встретила меня тремя десятками человек спецконтингента административно-арестованных и прочих, что с помощью десятка лопат чистили крышу землянки, в которой они содержались и дежурным по КПП, который категорически отказался пускать меня на территорию. Старшина, сидевший в будке на входе, отводил глаза и, как заведенный, повторял «Не положено, у нас карантин!»

— Вы что, вчера мою бабу упустили, а сегодня еще и мужика? Да вы что, совсем оху…! Я сейчас дежурному по области позвоню, скажу, что у вас побег, а вы это скрываете!- меня сорвало и я стал вести себя с постовым некорректно.

Не знаю, чего испугались местные надзиратели, но меня впустили внутрь спецприемника и показали Смычка. Нет, Смычка никто не упустил, он был на месте, вернее не Смычков Андрей, а его тело.

Больше всего БОМЖ напоминал мне немецкий «мессершмит», что сбитый сталинскими соколами, воткнулся в грунт, задрав в небо хвост и разбросав в стороны плоскости крыльев. Опухшее лицо Андрея, при соприкосновении с полом, превратилась в плоскость, нос погрузился в голову, руки были бессильно раскинулись в стороны, а ноги синими ступнями продолжали цепляться за верхний ярус двухэтажных нар.

— Это что с ним случилось? — я растеряно посмотрел на топчущегося за моей спиной дежурного по спецприемнику.

— Да мы сами понять не можем. То ли он хотел до потолка дотянуться, встал на нарах и потерял равновесие, то ли внизу что-то высматривал, но сорвался с нар головой вниз.

Так как а потолке не было ничего, к чему можно было приладить петлю и вздернутся среди ночи от непроходимой БОМЖатской тоски, у меня тоже не было версий случившегося.

— А что ваши говорят? — я повернулся к местному оперу.

— Ну ты сам понимаешь, мы еще своих не всех опросили, начальник сказал, пака тело не увезут, чтобы народ снег кидал на улице, но, с кем успели переговорить, все божатся, что вечером и ночью тихо было. Он около четырех утра грохнулся, всех разбудил. Жулики сразу дежурного подняли, ну а дежурный «скорую» вызвал, но наш фельдшер сразу посмотрела и сказала, что он умер мгновенно, только непонятно от чего, то ли шею сломал, то ли хрящи носа в мозг вошли.