Книга Из ложно понятых интересов службы, страница 111 – Роман Путилов

В обед, по всем бытовкам завода либо гремели кости домино, либо стучали шары, перемещаясь по зеленым биллиардным столам, отдельные интеллектуалы играли в шахматы. Предлагаю устроить курс лекций в обеденный перерыв я ничем не рисковал, зная, что желающих записаться будет ровно ноль. Так оно и получилось. Ссылаясь на сильную занятость, инженеры поспешили ретироваться.

Желая закрепить успех, я крикнул в спину уходящим специалистам, что могу договорится с директором о проведении курса лекций после рабочего дня, но никто даже не обернулся.

— Привет! Что от тебя люди бегут? — в кабинет заглянул высокий, усатый парень в мохнатой ушанке из чернобурки.

— Привет. Пришли меня юриспруденции поучить, но почему-то убежали.

— Ты новый юрист? Я, когда в отпуск уходил, вроде другой мужик здесь сидел. Я, кстати, председатель профсоюза местного, Костя Герлингер.

— Громов Павел. — я встал из-за стола и пожал протянутую руку.

* * *

Глава двадцать третья. Трейд-юнионы.

Март одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

Профсоюзный лидер завода с виду парень был простой и компанейский, приятный во всех отношениях, но глубоко, в черных, непроницаемых как антрацит, глазах, постоянно мелькала хитрая усмешка.

Мы сидели в моем кабинете — профсоюзные запасы чая выпил заместитель Кости — почетный пенсионер, пребывающий сейчас на «больничном». Но, в качестве соучастия, Костя принес кулек с окаменевшими мятными пряниками, один из которых я старательно отмачивал в кружке с чаем.

— Ты заявление то будешь писать? — на стол передо мной лег огрызок стандартного листа, из короткого текста которого следовало, что я желаю вступить в первичную организацию «Энергопрофсоюз» и прошу удерживать один процент из ежемесячного заработка. Очевидно, вопрос приема новых членов перед профсоюзной «первичкой» стоял очень остро.

— Что, многие не вступают? — я расписался на заявлении и вернул его профбоссу.

— Ну да. — Костя скривился: — Зарплату задерживают, народ недоволен, разбегаются… Говорят, что толку с нас нет никакого…

— И ты что?

— а я что могу сделать? С директором разговариваю, он ничего не говорит. Мне на счет по несколько тысяч переводит, а с зарплатой для работников говорит, что совсем беда, никто рассчитываться не хочет. А еще у нас в генераторном цехе одна обмотчица активизировалась, Хилкова ее фамилия… Так вот, она с подружками принесли директору бумагу, что они образовали независимую профсоюзную организацию, и теперь она от директора требует помещение, чтобы свои собрания проводить и денег, естественно.

Костя в сердцах бахнул чашкой об стол, так что горячий чай выплеснулся на брюки мужика, и он, что-то вопя, выбежал из кабинета.

Когда Герлингер, смущенно улыбаясь, вернулся в кабинет, я уже вытер коричневые лужи с поверхности стола.

— Не обжогся?

— А? Не, нормально. — Профкомовец плюхнулся на стул и снова потянулся к чашке.

— И что теперь? — я попытался вернуть собеседника к интересующей меня теме.

— Что теперь?

— Что ты собрался делать с независимым профкомом? Кстати, как она называется?

— С этой крысой⁈- злобно оскалился Костя, но тут же сник: — Не знаю, я в обком съездил, но там ничего мне не подсказали, мол, сам решай вопрос, работай с людьми… А как с ними работать? Она народ баламутит, хочет забастовку объявлять, все обещает зарплату с директора взыскать.