Книга Квартирник, страница 4 – Роман Путилов

— Эй, ты живая? — я осторожно касаюсь рукой теплого женского плеча.

— Ну как ты могла сделать такую глупость? — Наташа Ивлева, дежурный следователь, от которой я уже третий раз пытаюсь добиться внятного ответа, отводит глаза, осторожно поглаживая ушибленный затылок. В кабинете куриться легкий дымок от потушенного уголовного дела, жулик, как наказанный ребенок, смирно стоит лицом в угол, изредка перетаптываясь на месте.

Когда я уже потерял надежду на внятный ответ от старшего лейтенанта милиции, Наташа тоненько пискнула:

— Он водички попросил.

— И что?

— Я полезла за графином — девушка кивнула в сторону широкого подоконника, на котором стоял графин мутного стекла, с подозрительного вида водичкой: — А потом темнота.

— Эй, ты, в углу — наказанный жулик вздрогнул и осторожно повернул ко мне лицо.

— Ты чем девушку ударил?

— Нардами — правонарушитель мотает головой в сторону красивого деревянного футляра, сработанного его коллегами на одной из областных зон общего режима.

— Наташа, а он кто?

— Арестованный за мной. Я его в ИВС заказала, через полчаса дежурка его назад должна отвезти.

— Ну сейчас какой назад. Давай попытку побега оформлять. Мужик, слышишь меня? Ты себе три года плюсом заработал.

— Паша, давай не будем побег оформлять. Давай сделаем вид, что ничего не было!

— Наташа, он тебя что, так сильно ударил? Ты что такое говоришь?

— Паша, ну ты понимаешь, меня начальник следствия с Нинелью итак ругают постоянно, и выговор у меня не снятый. А тут, если дать официальный ход, меня вообще выгонят.

— А за что тебя не любят?

— Да я там пару раз не успела по срокам дела отправить, вот они меня дважды в неделю и поминают.

— Слушай, ты же замужем. Уволят — устроишься куда ни будь юрисконсультом, в декрет пару раз сходишь, а через год будешь следствие вспоминать, как страшный сон.

— Меня юристом не возьмут, я библиотекарь по образованию, у меня юридического только курсы полугодовые.

— Нда. Нет, Наташа, не уговаривай. Сама подумай — у тебя травма головы, неизвестно, сможешь ты завтра встать или нет, и уголовное дело почти наполовину сгорело.

— Паша, да там сгорело всего два допроса. Сейчас он мне распишется в бланках, а я сама все заполню. Ну Паша, ну пожалуйста!

Я уже для себя решил, что будет так, как хочет эта симпатичная молодая женщина, пока еще, любящая свою работу, просто, немножко неосторожная. Но просто так спускать эту маленькую шалость злодею было нельзя, он, как будут говорить в будущем пиндосы, должен заплатить свою цену. Между тем, Наташа умоляюще сложила ладошки перед собой, но я молча ждал ставку второго участника аукциона. Молчание в углу затягивалось, пора было ужесточать воздействие на мальчика, который плохо вел себя в этом году. И тут, я уловил, что в мелодичное Наташино нытье гармонично вплелся мужской альт. Я обернулся — мужик, скрючившийся у сейфа, скорчив жалобную моську, самозабвенно тянул:

— Паша, ну пожалуйста!

— Ты охренел! — я кинул в задержанного комок смятой бумаги: — Какой я тебе Паша? Отвернись к стенке, пока я не встал.

— Наташа — я повернул голову к девушке и стал усиленно ей подмигивать: — Ну сама подумай, а мне это зачем надо? Это побег? Побег. Я его пресек? Пресек. У нас, по статистике, когда последний раз побег пресекали? Правильно — залихватски фантазировал я: — семь лет назад. Так что мне, за то, что в отчете эту строку закроем, начальник или премию даст, рублей пятьсот, или «отличника милиции». Так что нет, не уговаривай. Кроме меня все получат плюшки. Тебя не уволят, мужику три года не дадут, а я в дураках останусь. А он в меня, злодей, между прочем, очень больно попал.