Книга Квартирник, страница 24 – Роман Путилов

— Есть. Вот например — «Ф-117».

— О, классно. Паша, а не покажешь, как тут ей играть.

— Давай. — я освободил стул оператора: — Садись, бери в руки «мышь», если будешь сам делать — быстрее освоишь.

В понедельник утром капитан — коммандер Шихман, кавалер дюжины военно-морских и прочих крестов, а также пары медалей Конгресса, встретил меня красными, как у кролика глазами — его «стелс» бомбардировщик громил «красные» МИГи-31 у берегов Ливии.

— Ты что, всю ночь играл?

— Нет, просто раньше пришел — почему-то я ему не поверил. Наверное, маме Паша сказал, что все прошедшие сутки он был в засаде, ловил опаснейших преступников.

Первые несколько дней прошло спокойно. Я забивал в базу похищенное имущество, мой напарник либо красиво курил, пуская колечка дыма в приоткрытое окно, либо бегал по следователям, выпрашивая дела с квартирными кражами. Первоначально, когда я начал давать ему задания, младший оперуполномоченный задал мне резонный, по его мнению, вопрос:

— Почему я? Сам сходи.

Бунт на корабле надо было гасить в самом начале.

Приподнявшись над напарником (я был выше и шире Шихмана), я особенно добро улыбаясь, сообщил, что Павел может сделать осознанный выбор: либо бегать по поручениям, либо самостоятельно забивать эти бесчисленные норковые шапки и «кольцо обручальное, проба триста семьдесят пять, вес около двух грамм, размер семнадцать». А игру с самолетом-невидимкой мне придется стереть, так как компьютеру катастрофически не хватает оперативной и долговременной памяти.

Посмотрев на свои желтые от табака ногти, бригадный генерал ВВС США Шихман сказал, что всегда мечтал выполнять мелкие поручения, связанные с оздоровительной ходьбой. А для дальних походов он готов предоставить свою «ласточку», при условии, что я выпрошу у начальника деньги на бензин. Больше конфликтов по поводу подчиненности у нас не было, никогда.

Жизнь отдела уголовного розыска Дорожного РОВД подчинялась нехитрым правилам. Не считая заместителя начальника РОВД по оперативной работе, начальника розыска и двух его заместителей, в списках личного состава числилось двадцать оперов, из них шесть — старшие оперативные уполномоченные, а также пять, введенных совсем недавно, младших оперуполномоченных. Утро начиналось в восемь часов сорок пять минут на общегородском селекторном совещании в Ленинской комнате, где районные отделы отчитывались перед городскими и областными управлениями о проделанной работе за прошедшие сутки и принимали позу ответственности за наиболее резонансные преступления, случившихся на их территории. В условиях господства социалистической теории, что преступность является родимым пятном капитализма, и каждое преступление должно быть раскрыто, любой сотрудник МВД был виноват всегда. В половине десятого оперативники собирались в кабинете начальника розыска, докладывали планы на день, получали неотложные задания и были свободны до восемнадцати часов вечера. Ты мог пойти в кабинет и завалиться спать, поехать на пляж или домой, делать давным — давно обещанный ремонт, купаясь в счастливых глазах супруги. Расплата за все наступала вечером. В восемнадцать часов мы вновь собирались в кабинете начальника, где коротко докладывали о свершениях за день подвигах. После чего начальник или ведущий совещание заместитель, открывал заветный журнал и развод личного состава вступал в свой апофеоз.