Книга Коррупционер, страница 15 – Роман Путилов

— Дима, что надумал, восстанавливаться будешь?

— Нет, Паша, не пойду.

— Чем заниматься намерен?

— Ремонты буду делать. Мать несколько журналов достала, с интерьерами импортными, вот буду по ним делать, а там, глядишь, бригаду организую.

— Молодец, дело хорошее — я вспомнил инновации врывающегося в нашу жизнь «евроремонта»: — только на потолок кафельную плитку не клей, хорошо?

После двух заседаний районного суда меня восстановили на службе, с выплатой среднего заработка до вынесения решения. И если на первом заседании юрист УВД с пеной из рта доказывал, что уволен я был законно, на основании собственноручно написанного заявления, то на второе заседание он уже прибыл с подписанным за неделю до того, приказом о моем восстановлении. К этому моменту я уже три дня как ходил на занятия в Учебном центре УВД.

— Взвод, смирно, равнение направо — наш куратор, капитан Трехшапкин, лихо печатал шаг по вычищенному от снега плацу.

Мы сцепили пальцы рук, и с криком «И, раз!» стали лупить сапогами по бетонным плитам с еще большим остервенением, проходя по плацу Учебного центра строевым шагом первый и последний раз, в связи с его окончанием и присвоением очередных званий. Три месяца учебы, в расслабленно-школьном режиме, с девяти утра и до трех часов дня, после чего официально отбывал домой на самоподготовку — что может быть прекрасней, разве не так?

— Здравия желаю, Сергей Геннадьевич, разрешите поздравит вас с присвоением звания майора.

— Привет, Паша, закончил курсы — ротный ответил на рукопожатие.

— Так точно.

— Ладно, давай, к заму — сдаешь зачет по оружию, потом ко мне, я приказ подготовлю. Завтра к двенадцати получишь у старшины оружие и сдашь его в дежурку, ну а послезавтра выходишь на работу.

— Понял, еще вопрос разрешите — куда пойду и с кем?

— Я пока не знаю, завтра решу.

— Старшина, что за хрень — ствол ржавый.

— Да тут чуть — чуть, тряпку с маслом возьми и потри, все отойдет. На кобуру.

— Не, я за такую расписываться не буду.

— Что тебе не нравиться, нормальная кобура, мягкая уже.

— У нее здесь ниток нет, и она явно года три как ношенная.

— Слушай, берешь шило, нитки я тебе дам, и по дырочкам шилом…

— Старшина, я эту кобуру брать не буду.

— Бля, молодежь совсем оборзела. Нет у меня кобур. Вон, «гаишную», белую, возьмешь?

— Ты так пошутил?

— Пошутил, пошутил, на кобуру, расписывайся.

— Стой, я этот шомпол не возьму.

— Что опять не так?

— У него конец обломан.

— Да тебе какая разница, тряпку намотал и чисти ствол.

— Да ты же сам на строевом смотре мне предъявишь, что шомпол сломан.

— Ладно, пошли в дежурку, есть у меня там шомпол.

— Вот дашь шомпол — потом я вернусь и, у тебя, в журнале распишусь.

— Бля, вот не никакого доверия людям.

Я стоял на крыльце, подставив лицо почти весеннему, февральскому, солнышку.

— Здрасьте, дядя Паша.

— О здорово Рыжий, ты что здесь?

— На учет пришел становится, мне три года «условки» дали.

— О как, ну молодец, отделался легким испугом. А остальным что… Э, Рыжий, ты меня слышишь?

— Дядя Паша, а это кто?

— Где? — я обернулся.

Из взвизгнувшего тормозами «УАЗика» — «таблетки» выгружали нашего «доктора Лектора» — три милиционера под руки принимали закованного в наручники, с большим пакетом в руках, подследственного Кудюмова, прибывшего с очередной «проводки».