Онлайн книга «Напряжение»
|
Мне пришлось встать ногами на подоконник, чтобы видеть то, что происходило на самом крыльце. Пройдя через толпу учеников, многие из которых бросались к самому солидному посетителю и целовали его руку, тот наконец дошел до ступеней школы, обменялся с директором какими-то любезностями, после чего вся толпа повалила в школу. — Вы почему здесь? — через пару минут в класс ворвалась наш классный руководитель, запыхавшаяся и возбужденная: — Все же было сказано, что сейчас в актовом зале беседа на религиозную тему, явка обязательна. — Нам никто ничего не говорил, Софья Викторовна… — Вот всегда так, все в курсе, один Саша Иванов не в курсе. Что стоим? Быстро-быстро, все в актовый зал… — «классная» убежала, наверное, вытаскивать из классов остальных, кто «не в курсе», мы же стали собирать свои учебники. Когда через несколько минут мы спустились к актовому залу, все сидячие места в нем уже были заняты, сидели в основном наши недавние соученики, очевидно, что их предупредили заранее. Так как школа с недавних пор стала переполнена, то ряды между креслами тоже были заполнены детьми — стояли те, кого я знал много лет. Окна были плотно заперты, в воздухе витали странные, пряные ароматы и дышать в, казалось бы, просторном помещении, было тяжело — Давайте, быстро проходите, на проходе не задерживайтесь…- зло зашептали стоящая у дверей завуч, а, присутствующий здесь же, физрук стал запихивать нас в зал, трамбуя, как пассажиров токийского метро в час пик. Самый бородатый и солидный, которому на входе целовали руки, сидел в середине президиума, и отличался от окружающих его, чуть менее бородатых, тем, что надпись на его головной повязке была выполнена не белой, как у остальных, а золотой краской. Директор наша сидела на самом краешке стола президиума. «Главный» вещал негромким голосом, читая с бумаги, нацепив на мясистый нос очки в тонкой, металлической оправе, на своем, кажется, на пашту, который мой прадед, засевший в моей голове, а соответственно и я, практически не знал, но сидевший рядом с главным мужчина, переводил практически синхронно, с небольшим акцентом. …справедливая борьба детей Небесного отца увенчалась великой победой и на земли Сибирского санжака вновь опустилась благодать святого учения. И так, как эта земля теперь наша, то умные люди, из числа заблудших безбожников и многобожников, проклятых язычников, дабы гнев Небесного отца не поверг их в огненную бездну, должны отринуть свои ереси, признать учение Небесного отца и склонить перед ним головы, пока он готов принять их и простить творимые ими ранее мерзости… — Тьфу, бы, прости Господи! — перекрывая бубнеж Главного и голос, вторящего ему, толмача, раздался громкий голос у меня за спиной, и весь зало обернулся к входной двери. В метре от меня стоял и брезгливо кривил губы Орлов, незаметно вошедший в зал. Преподаватель повернул голову к президиуму, бросил какую-то резкую фразу, после чего выудил из-под рубашки серебристый крестик на толстом шнуре и поднес его к губам, после чего, круто развернувшись, в разлившейся по помещению, густой тишине, вышел из актового зала. Не знаю, что толкнуло меня последовать дурному примеру без башенного преподавателя, но я, толкнув в бок стоящего рядом со мной Вадика Стеблова, и стал протискиваться к выходу. |