Книга Напряжение, страница 32 – Роман Путилов

— Учительский подсирала…

— Виталий Ефимович, а вы не боитесь, что у вас неприятности будут? Ведь все пишется. — я мотнул головой в сторону камеры видеонаблюдения, что помигивая красным светодиодом, снимала обстановку в школьном коридоре.

— Нет, Иванов, не боюсь. Я в этой школе единственный преподаватель с инвалидностью, поэтому меня не уволят. Премию срезать могут, а вот уволить — нет.

— Понятно. — я подцепил дверь в учительскую носком ботинка и так и придерживал ее под гневным взглядом завуча, пока прихрамывающий Орлов не втиснулся в узкий дверной проход со своим манекеном.

— У меня, Ирина Николаева, руки заняты. — пожал я плечами, глядя на завуча, после чего убрал носок кроссовка и дверь захлопнулась.

— Иванов, если где-то увижу следы от обуви на дверях, будешь лично их отмывать. — не придумала ничего умнее, заведующая учебной частью, на что я усмехнулся и вышел в коридор.

По расписанию следующий урок был физика, но урок уже прозвенел, а учителя все не было. Пользуясь этим, я подошел к парте, где сидела моя подруга Таня Белохвостикова и бледная, с красными пятнами на щеках, Маша Новикова.

— Маша, ты как? — я присел на соседнюю парту.

— Я больше эту школу не пойду…- прошептала Маша, глядя мимо меня: — А еще Сереге скажу, он этого урода убьет!

Серега был друг Маши, старше ее года на два, заканчивающий следующей весной какой-то колледж экономической направленности.

— Ну, я бы на твоем месте на это не рассчитывал. Твоего Серегу в лучшем случае изобьют, а в худшем убьют.

— Мой Серега не чета тебя…- презрительно процедила Маша: — Он в карате ходит, четвертый год, он этому уроду наваляет.

Таня на слова подруге сверкнула глазами, приоткрыла рот, но промолчала, поборов в себе желание, рассказать подруге, что я тоже ничего.

— Маша, если Серегу не жалко, то конечно говори, вопросов нет. Только, что ты будешь говорить его маме на похоронах, когда твоего друга в землю закопают? Что он тоже не оправдал возложенных на него надежд? Да пусть твой пацан хоть десять лет занимается, хоть карате, хоть боями без правил, они его в десять рыл либо запинают, либо в лоскуты изрежут. — в полголоса прошипел я и инстинктивно обернулся на ряд парт у окна, но к моему удивлению, он был пуст, даже двух девчонок, что, укутавшись в платки, так, что видны были только глаза, на месте не было, хотя они добросовестно ходили на все уроки.

— Да откуда у них ножи! — фыркнула Маша: — Ты что, совсем тупой? Все же на входе забирают…

— Иди сюда! — я поманил девочку пальцем к окну: — Покажу кое-что.

Маша снова фыркнула, но подошла к окну, Таня, из любопытства, увязалась за ней.

— Вон видишь заросли кустов? — я ткнул пальцем в соседний дом, отстовавшей от школы метров на пятьдесят: — Вон там, в самых зарослях, Бакаевы, каждое утро, прячут сумку, а после уроков — забирают. И я уверен, что там ножи или что еще, похуже…. О, а это что такое?

К воротам школы подъехало несколько автомобилей, в том числе одна с эмблемами жандармерии, из которой вышли три человека в полном штурмовом облачении, с пистолетами-пулеметами в руках, которые перекрыли проезд к школе с обоих сторон. А из «гражданских» машин полезли бородатые мужчина, одетые в черное, которые быстренько образовали короткий коридор к воротам школьного двора, по которому степенно двинулись несколько важных и представительных мужиков, с самыми окладистыми бородами, с черными повязками на головах, на которых было что-то написано. Тут же со всех сторон к крыльцу повалила толпа учащихся, в основном, из числа наших, недавно поступивших, «гостей», а на крыльце выстроилась администрация школы во главе с директором.