Книга Феникс 3: Возмездие, страница 31 – Роман Путилов

Видимо репутация у меня сложилась в селе такая, что люди мне верили на слово. Вот и кладовщица сразу поверила, что приду к ней домой и возьму. Тетя Клава побледнела, пробормотала, что я шуток совсем не понимаю, и через десять минут я выходил из здания склада с формой в мешке, новенькой обуви — на шнурках, через плечо и прижимая коробки с пайками к животу.

За нашим с Адилей вселением в дом следила, наверное, половина поселка, и утром в ворота моего временного дома застучали кулаки рассерженного Глаза.

— Деревенские сказали, что ты в дом десяток девок заселил…- прошептал мне сержант, пока Адиля, тонкой и бесшумной тенью носилась по дому, собирая чай и нехитрую закуску: — Парни обзавидовались и тоже стали требовать, что имеют право не жить в расположении…

— Дебилы, бля… — выругался я: — Она мне как сестра, я у нее в комнате несколько месяцев прятался, когда ополчение разбили, а я не смог переправиться через реку…

— Ты что, в ополчении был? — удивился Глаз.

— Младший сержант Васильев официально не был, а я был.

— Понятно все. — Наверное, Глаз ничего не понял, но разговор на скользкую тему прекратил, добавил лишь глубокомысленно: — Значит прав Бегун, гебист ты.

— Неправ ты, Глаз…

— Да мне, Повар, если по чесноку, глубоко пофигу…-Глаз отхлебнул крепкий чай из большой кружки и зажмурился от удовольствия: — Ты мне, все равно, братуха, хотя и из «конторы».

— Да я тебе говорю…

— Забей. Спасибо, хозяйка, за чай. — Глаз встал, подмигнул мне и вышел из дома.

Я вышел вслед за ним, закрыть калитку, и гость сообщил мне, что по совокупности заслуг мне предоставляется увольнение до утра в пределах территории поселка, но чтобы утром я, как штык, был в расположении.

Утром случилась новая беда.

Когда я подходил к нашему посту, обратил внимание, что бойцы сгрудились кучей, что-то горячо обсуждали.

— Что случилось, пацаны?

Мне протянули смартфон, на экране которого. Там было все плохо.

— Это где?

— Беженцы добрались до Малого Дара…

Малый Дар был ближайшим крупным городом на сопредельной стороне, от нас до него было около ста пятидесяти километров, а то, что я увидел на экране… Казалось, что меня перенесло в Город, в последние дни ополчения…

Мужчины, по виду славянской внешности, полураздетые, кто-то вообще в домашних тапочках, а один парень босой, на корточках сидящие у стены дома, и бородачи в ненавистной черной форме, с автоматами, расхаживающие и периодически пинающие пленников в голову или еще куда придется. На следующих кадрах куда то бежит женщина, со светлыми волосами, что рассыпались по узкой спине, обтянутой домашним халатом, прижимая к себе двух маленьких детей, в курточках и тонких колготках, бородачи лишь весело свистят ей вслед, а из автобусов выгружают вещи и детей женщины в темных платках, шустро заносящие, свои пожитки в распахнутые двери старой, еще союзной постройки, пятиэтажки… Там много чего было, снятого с разных точек города. Иногда из-за штор, из окон квартир, иногда оператор стоял на улице, снимая совершенно открыто, и наши бывшие земляки не обращали на видеокамеры никакого внимания, снимая сами свои действия на множество смартфонов. Иногда в кадр попадались машины местной полиции, в которых сидели вооруженные парни в форме, похожей на наших полицейских, которые совершенно равнодушно смотрели сквозь бесчинства приезжих.