Книга Пара из дома номер 9, страница 97 – Клэр Дуглас

— У меня появилась идея, – объявляет она. – Думаю, нам следует уехать в Испанию. Вы можете пожить у меня некоторое время.

Я чуть не давлюсь своим чаем.

— Ты шутишь?

— Мне кажется, здесь небезопасно оставаться.

— Но как же наша работа? И что будет с бабушкой? Мы не можем просто… взять и уехать.

— В Испании есть дома престарелых, – говорит мама. – Мы можем взять бабушку с собой.

— Если мы уедем, – прагматично возражает Том, – все наши проблемы будут ждать нас здесь, когда мы вернемся. Мы не можем убежать, Лорна.

В этом-то и проблема с мамой. Она всю жизнь считала, что бегство – это ответ на все вопросы.

От чего же она убегает на этот раз? Есть ли что-то, о чем она мне не говорит?

По пути к дому престарелых мама рассказывает мне о своем визите к Алану Хартоллу. Том остался дома со Снежком охранять коттедж, сказав, что собирается ободрать обои в маленькой спальне. При этих его словах по маминому лицу прошла печаль. Она помнила эти обои. Это были ее обои из тех времен, когда она была маленькой, – связь с прошлым.

Когда мы уходили, я не забыла дать Тому номер сержанта Барнса на случай, если он заметит, что Дэвис рыщет вокруг дома. Потом, когда я вернусь домой, я сама позвоню Барнсу, чтобы сообщить о том, что случилось с мамой. Дэвису не должно сойти с рук нападение на женщину прямо на улице.

— Итак, я думаю, что Шейла Уоттс присвоила личность Дафны Хартолл. Я уверена, что женщина, которая жила у твоей бабушки, – это она же.

— И она лгала бабушке?

Мама пожимает плечами.

— Не знаю. Мы можем попробовать спросить ее об этом, когда приедем туда. В любом случае я попросила твоего отца проверить, что он может узнать о Шейле Уоттс и Дафне Хартолл.

— Я уже спрашивала его о Шейле, – говорю я, объясняя про досье и про то, как нашла имя Нила Люишема в статье, относящейся к другому делу. – Нам нужно обратиться в полицию, я уверена, – говорю я, зная, что мама не согласится. – Детектив-сержант Барнс, возможно, сможет разобраться во всем этом.

— На кого работает Дэвис и что ему известно? – задумчиво произносит мама. – Тьфу, это просто пипец какой-то!

— Мама! Не выражайся!

— Ну извини, но это так. А пытаться добиться чего-либо от бабушки – все равно что драть зубы по одному.

Идет сильный дождь, «дворники» на моем «Мини Купере» сердито скрипят, работая в полную силу. Приходится включить отопление, потому что я вижу, как мама дрожит в своем тонком пиджаке. Она отказалась взять плащ у меня или Тома. Ее темные кудри – так похожие на мои, только короче, – от сырости вьются еще сильнее.

Когда мы прибываем, бабушка, как обычно, сидит в кресле у стеклянных дверей, выходящих в сад; как обычно, я думаю о том, что она, должно быть, скучает по возне в теплице, уходу за редиской и посадке луковиц на своем участке. Звук дождя, барабанящего по двойным стеклопакетам, в сочетании с тропической жарой придает комнате уют. На бабушке зеленый джемпер, который я купила ей на Рождество два года назад. Перед ней лежит незаконченный пазл с изображением собаки – тот самый, который мы уже собирали. Ее поредевшие волосы кудрявятся вокруг лица, как вата. У меня – как и каждую неделю – замирает сердце, когда я вижу ее такой маленькой и уязвимой.

Она улыбается нам с мамой, когда мы садимся на стулья рядом с ней. Но это вежливая улыбка. Такая, какую дарят незнакомцам.