Книга Моя новая сестра, страница 37 – Клэр Дуглас

Музыка становится громче – Лану Дель Рей сменяют Arctic Monkeys, – пока я преодолеваю лестницу, ведущую на кухню, и когда оказываюсь на нижней ступеньке, то вздрагиваю от неожиданности. Я ожидала – надеялась, – что здесь меня встретит кто-то из них. Но в помещении находится только невысокая тучная женщина с седеющей белокурой шевелюрой, абсолютно незнакомая. Она, кажется, не замечает меня – наклонившись над столом так, что ее большая и тяжелая грудь, обтянутая цветастым фартуком, почти касается дубовой столешницы, она быстро и весьма энергично замешивает тесто.

Взглянув на кухонные часы, я понимаю, что уже без десяти десять. Я откашливаюсь, чтобы оповестить о своем присутствии, и женщина поднимает взгляд. Глаза у нее маленькие и темные – две ягоды смородины на округлом мясистом лице цвета теста, которое она энергично замешивает.

Она поворачивается на своих пухлых ногах, чтобы убавить громкость радио, которое стоит на столешнице позади нее, и окидывает меня взглядом своих маленьких глаз, несомненно отмечая мой домашний наряд.

— А, еще одна, – произносит она с густым акцентом, который, как я полагаю, происходит откуда-то из Восточной Европы, хотя я в этом не могу быть уверена. – Вы как маленькие бродячие собачки, – продолжает она беззлобно. – Хорошенькие маленькие бродячие собачки. Вы, девочки, приходите, остаетесь на какое-то время, а потом уходите и больше никогда не появляетесь… – Она качает головой, словно пытаясь вытеснить воспоминания об этих «девочках».

Я хочу сказать ей, что не собираюсь никуда уезжать, хочу спросить, кто она такая, черт возьми, и почему она печет хлеб на кухне Беатрисы (я постоянно думаю об этом доме как о доме Беатрисы, хотя знаю, что он принадлежит и Бену).

— Меня зовут Аби, – представляюсь я и направляюсь к столу, шлепая ступнями по плитке, потуже запахиваясь в халат и подавляя дрожь. Большая створка окна открыта, и, хотя день теплый, в кухне холодно – она находится в подвале, и солнце, которое палит снаружи, сюда даже не заглядывает.

Женщина загадочно улыбается, но не называет своего имени. «Кто вы? – хочу воскликнуть я. – И что вы здесь делаете?» Но вместо этого просто спрашиваю:

— А где все остальные?

— А, остальные, – отзывается она, с силой вдавливая локти в тесто. – Играют в теннис.

Мне становится обидно, что они ушли играть в теннис, не позвав меня.

Женщина подходит к печи и, опустившись перед ней на колени, аккуратно ставит жестяную форму с хлебом в одно из четырех отделений духовки.

— Приготовить тебе кофе? – Она встает, вытирая руки о фартук. Я с признательностью киваю, бормоча «спасибо», и занимаю место напротив входа в кухню, чтобы увидеть всех, как только они вернутся с игры в теннис. Я слушаю, как женщина болтает под новую, более бодрую песню, звучащую по радио, и одновременно возится с хитроумным механизмом кофеварки. Она сообщает мне, что ее зовут Ева, она родом из Польши и работает домработницей у Беатрисы и Бена уже шесть лет, с тех пор как они переехали в Бат.

— Бедные ягнятки, – заговорщически замечает она, протягивая мне чашку с кофе удивительно миниатюрными для такой крупной дамы руками. – Они очень нуждались в материнской заботе, когда я их встретила. Они потеряли своих родителей, знаешь ли, ужасно давно.