Книга Исчезновение, страница 32 – Клэр Дуглас

— Сколько же времени вы здесь живете?

— Много. – Он говорит с сильным западным акцентом. – Отчим выкинул меня из дома, когда мне было семнадцать. С тех пор я тут. Вагончик, типа, был мамин. Она, наверное, пожалела меня. Жалости ее, правда, не хватило на то, чтобы послать ко всем чертям этого ублюдка…

Наблюдаю за тем, как Ральф наливает воду в кружки, идет ко мне и садится напротив. Кажется, что он слишком крупный для этого помещения. Полосатая кошка потягивается и укладывается поудобнее. Я глажу ее по мягкой шерстке. Краем глаза вижу, как что-то проскакивает под столом и исчезает в спальне. Я взвизгиваю от неожиданности.

— Там просто Тимми Вилли, – ухмыляется Ральф.

— Это… мышь?

— Ага. Полевая. Оливия его так назвала. Это из рассказов Беатрис Поттер^[9]. Я ее подкармливаю.

Вздрагиваю при мысли о грызунах, бегающих по полу, и время от времени бросаю взгляд под стол, чтобы убедиться, что остальные мохнатые друзья еще не подошли.

— Да он вас не тронет!

В Ральфе есть что-то детское, и в горле у меня появляется комок. Я стала более сентиментальной после рождения Финна. Смотрю на Ральфа и вижу маленького мальчика, каким он когда-то был, и спрашиваю себя, что же заставило его стать таким? Любили ли его в детстве? Оберегала ли его мама? Кто о нем беспокоится сейчас? Может, Оливия? Поэтому она сюда приходит? Дождь хлещет в окна, ветер гудит в щелях вагончика. Я почему-то чувствую себя в безопасности, хотя не исключено, что напрасно. Вдруг Ральф на это и рассчитывает? Заманивает сюда жертв, изображая такого простачка, живущего в компании животных… Когда я лезу в сумку за телефоном, чтобы записать наш разговор, на всякий случай перекладываю газовый баллончик поближе.

— Ничего, что буду записывать? – спрашиваю и устанавливаю между нами микрофон.

— Валяйте.

— Зачем приходила Оливия? – Я пью кофе маленькими глоточками в ожидании ответа.

Ральф пожимает плечами.

— Она часто забегает. Она мой друг. Всегда ко мне хорошо относилась. Знаю, что болтают обо мне люди, но она не смеется надо мной, как остальные.

— Вы были знакомы до аварии?

Он качает головой.

— Стали общаться только после того, как исчезли ее подружки. – Огромные руки крепко сжимают кружку. Несколько секунд он молчит, глядя на кофе, потом говорит: – Славные были девчонки, очень хорошенькие.

Я гоню от себя предвзятую мысль, что Ральф в некотором роде извращенец. В конце концов, он просто слегка странный и живет в лесу в одиночестве. Но потом вспоминаю бледное лицо Оливии, ее заплаканные глаза… Он что-то сделал?

— Вам нравились девушки, Ральф? А Оливия нравится?

Он поднимает на меня глаза.

— Я их не знал. Оливия – просто мой друг, я уже сказал.

— Вы что-то видели той ночью? Что-нибудь подозрительное?

Ральф закусывает губу, будто хочет помешать себе говорить, чтобы не сказать лишнее.

— Оливия утверждает, что увидела на дороге фигуру, поэтому и свернула так резко. Вы что-то заметили?

Он опять пожимает плечами, отводит глаза.

— Нет, я не видел человека на дороге.

— Вы что-то говорили про яркий свет? Потом передумали?

Ральф вздыхает.

— Давно это было, не помню.

— Вы свет видели?

— Оливия велела не говорить об этом.

— Оливия велела не говорить о чем? О ярком свете?

— Сказала, люди будут смеяться. Будут смеяться надо мной.