Книга Комната их тайн, страница 93 – Клэр Дуглас

Бонни сделала щедрый глоток красного вина. Внезапно ей захотелось сорвать с пола коричневое ковровое покрытие – в знак бунта. За какие-то три недели ее жизнь перевернулась с ног на голову, и теперь она чувствовала себя выброшенной в открытое море – не знала, кто она такая, кто ее родители и как ей жить дальше.

— Папа сказал, меня отдали на усыновление, потому что мои родители были еще подростками. Интересно, они по-прежнему вместе или у них семьи с другими людьми? Другие дети… У меня могут быть сводные братья или сестры. В свидетельстве об усыновлении про биологических родителей ничего не говорится.

— Но ты похожа на свою маму! Я очень удивилась, когда ты сказала, что ты приемная, – заметила Сельма, разглядывая подругу своими темно-карими глазами.

— Единственное, что нас объединяет, – цвет глаз и волос. – Бонни осторожно поставила бокал на ковер, уже забыв о своем мятежном порыве. Такова уж она была: осторожная, предусмотрительная, застенчивая, заботливая и преданная. И такой хотела остаться.

Сельма наклонилась и заглянула в коробку.

— А глубже ты смотрела? Там еще много всего…

— Пока нет. Как только увидела статьи, бросилась звонить тебе.

Сельма начала копаться в коробке.

— Тут детские вещи… прядь волос… и… Ох!

У Бонни сердце ушло в пятки.

— Что?

Сельма села на корточки, держа в руках конверт размера А5, с недоуменным выражением на лице.

— Что это такое? – нахмурилась Бонни, забирая конверт у Сельмы. На передней стороне большими буквами было написано «МЕСТО ПОСЛЕДНЕГО УПОКОЕНИЯ». Почерком ее матери.

— Какого черта?

— Конверт запечатан.

— Вижу, – сказала Бонни, крутя конверт в руках. – Мне страшно его открывать. Что это значит? Вдруг моя мама… что-то сделала с Холли? И потому хранила все эти статьи? Вдруг там признание… или что-то в этом роде?

Сельма яростно затрясла головой.

— Нет-нет, твоя мама на такое не способна!

Они обе посмотрели на конверт.

— Ты должна его открыть. Иначе всю жизнь будешь сомневаться…

— Я знаю. – Бонни сделала глубокий вдох и выпрямила спину. Возможно, все куда безобидней, чем она себе представляет…

Собравшись с духом, она надорвала клапан конверта. Ей на колени слетела фотография.

— Где это? – Сельма заглянула ей через плечо.

Дрожащей рукой Бонни подняла фото.

— Не знаю.

Она вгляделась в изображение: кустики переросшей травы, каменная стена, ветви вишневого дерева… К горлу подкатилась желчь.

— Похоже на наш сад.

Она перевернула снимок, но на обороте не оказалось никаких надписей. Конверт тоже был пуст.

— Кажется, это правда наш сад, дальний конец. Смотри, вот стена и дерево… дерево…

Она повернулась к Сельме, обуянная ужасом.

— Место последнего упокоения… Кто, ради всего святого, похоронен у нас в конце сада?

Вторник, 22 октября 2019 года

Джанет не могла уснуть. До нее долетали приглушенные голоса Арона и Таши, ссорившихся у себя в спальне. Она не знала, о чем они спорят, хотя могла догадаться, что речь идет о Зои. Естественно, Ташу возмутило то, что Арон все скрыл и она впервые услышала об этом от детективов. Джанет смотрит на часы: почти полночь. Они поднялись в спальню около часа назад, усталые и сердитые друг на друга. Арон не пошел на работу, потому что автомастерская на сутки закрылась в знак памяти, и когда Джанет вернулась из магазина, в доме воцарилась какая-то едкая, почти ядовитая атмосфера. Элис как раз провожала полицейских; Таша и Арон злились друг на друга, но, чтобы не показывать этого, держались необычно вежливо.