Книга Комната их тайн, страница 56 – Клэр Дуглас

— Еще она сказала, что Филип Торн будет старшим следователем по делу об убийстве, а я спросила… про похороны. Будет вскрытие, а потом коронер отдаст его – его тело…

Ее лицо морщится, и она отталкивает кружку.

— Я хочу, чтобы похороны прошли в Лондоне, в нашей церкви. Не то чтобы он ходил в церковь, но… потом кремация. Вот чего я хочу. Хотя, конечно, мы об этом не говорили.

Джанет берет дрожащую руку дочери в свои.

— Дорогая, не думай пока об этом. У тебя есть я, чтобы помочь, есть Таша…

Элис кивает, судорожно сглатывая; Джанет видит, что дочь изо всех сил старается взять себя в руки. В этом она похожа на отца.

— Кстати, где Таша?

Джанет выпускает руки Элис.

— Пошла на работу, поговорить с коллегами и попросить продлить ей отпуск. Звонила сказать мне, что заглянет в супермаркет. Наверное, она скоро будет дома. Хочешь чего-нибудь поесть? Тебе надо набираться сил. – Элис в буквальном смысле тает день ото дня.

— Я не могу, мам. – Она отпивает чай и опускает кружку. – Меня даже от чая тошнит. – Вздыхает. – Я хочу вернуться домой и одновременно не хочу. Не могу снова оказаться там.

— Тебе пока и не нужно, – утешает Джанет. Как бы ей хотелось облегчить боль дочери! Она прекрасно помнит ту всепоглощающую скорбь и отчаяние. Джанет встает и опускает кусочек хлеба в тостер. Может, Элис съест хоть немного, пусть она и не голодна.

Пока Джанет намазывает тост маслом, дочь сидит молча, но когда оборачивается, то видит, что у Элис по щекам текут слезы.

— О, милая! – восклицает Джанет, бросаясь к ней и обнимая за плечи. Она чувствует косточки Элис через тонкую ткань халата. – Как бы мне хотелось тебе помочь!

На несколько мгновений та замирает в материнских объятиях, потом отстраняется и вытирает глаза.

— Мне повезло, что у меня есть вы.

Джанет ставит перед ней тарелку с тостом. Элис благодарно улыбается и, как и надеялась Джанет, берет тост и откусывает немного. Очевидно, она старается казаться сильной, и матери хочется ей сказать, что всё в порядке, – она может плакать, может не скрывать своих чувств. Ей не надо все время быть сильной. Лучше дать волю горю, а не подавлять его, как делал Джим. Даже в детстве Элис редко плакала. Когда ее ругали – а случалось это нечасто, – у нее могла задрожать нижняя губа, но потом в глазах загоралась решимость, она задирала подбородок, разворачивалась и уходила.

— Мам?

Джанет поднимает глаза над кружкой и видит, что дочь, прищурившись, глядит на нее.

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно. – Она гадает, о чем та хочет спросить. Может, о жизни во Франции? О возможности встретить кого-то еще? О том, как жить после внезапной смерти мужа? Как бы ей самой хотелось знать ответ!

Элис, словно смущаясь, крутит в руках свой тост.

— Я даже не знаю… может, это из-за Кайла… но я все время вспоминаю о Холли.

Джанет болезненно сглатывает. Они редко говорят о Холли, хотя Джанет и думает о ней каждый день. Джим предложил не заговаривать о ней, чтобы у старших дочерей была «нормальная жизнь», чтобы они не росли в тени похищения младшей сестры. И теперь, когда они пытаются о ней поговорить, выходит неестественно – из-за подспудного чувства вины и общего горя. У них нет могилы, на которую можно приходить, и Джанет до сих пор верит, что, раз нет тела, остается надежда…